— А ничем, — ответил Новиков. — Я ведь такой же.
Тарас открыл шкаф, выбрал костюм побольше, элегантный, стального цвета, снял с вешалки.
— Примерь-ка.
— На вырост покупал? — спросил Новиков, раздеваясь.
— Был у меня дружбан, такой же фитиль, как ты, — объяснил Тарас. — Да сплыл.
— И куда же он сплыл?
— Всё туда же, — ответил Тарас. — Пойду душ приму. Потом ты, если пожелаешь.
— Помер, что ли? — не унимался Новиков. Брюки были в самый раз.
— Убили, чудик, — сказал Тарас. — У кого бабки, тот первый кандидат. Поэтому у меня как бы и есть семья, и как бы её и нету.
Начал прямо тут, в комнате, раздеваться.
— Почему «как бы есть»? — спросил Новиков, надевая пиджак. Фитиль был одного с ним телосложения.
— Официально я женат, есть сын, — терпеливо объяснил Тарас. — Исправно отдаю часть зарплаты, позваниваю, но посещать не посещаю, потому как опасно. Всем всё ясно?
И, мелькая голой задницей, направился в ванную.
Через десять минут его сменил Новиков. Пока он отсутствовал, Тарас вынул из сейфа несколько пачек зеленых, небрежно бросил на стол, а перед выходом сложил деньги в дипломат из крокодиловой кожи, объяснив, что купит на них много-много фишек, на которые в основном будет играть Новиков. Почему именно он? Потому что новичкам везёт.
Без всех этих унизительных занюханных причиндалов нищего Тарас выглядел значительно моложе, а в строгом черном костюме он был просто хлыщ, прожигатель жизни. Было в нём что-то от молодого Кадочникова, в которого без ума втюривались юные красотки.
— Могёшь, — сказал Новиков.
— А то, — ответил Тарас, сунув в зубы зажженную сигару и подхватывая дипломат.
К казино они подъехали на белом Ниссане, принадлежащем Тарасу. Водителем, кстати, он был замечательным, сразу видно — технический человек.
Заведение это было элитным, пускали сюда не всякого. Тараса с Новиковым как бы не заметили, они прошли сквозь дюжую охрану как нож сквозь масло, а вот к следующему посетителю прицепились, да так и не пропустили, хотя вроде бы и одет был нормально и деньги украдкой совал.
— Шулер, — объяснил Тарас, направляясь к неприметной двери в глубине зала. — У ребятишек память натренированная.
За этой дверью имелась лесенка вниз, которую охранял верзила в белой рубашке с засученными рукавами и черных брюках. Явно спортсмен, бицепс в три обхвата.
— Видал? — сказал Тарас, кивнув на него.
Спортсмен осклабился и жестом показал, что можно проходить.
Глава 30. Не прибедняйся, Сеня
Внизу оказалось несколько игровых залов, публика в которых была легко узнаваема. Пугачева, Королёва с Тарзаном, Буйнов, Шнур, ребятишки из пугачевской фабрики звёзд. Буйнов махнул Тарасу рукой, Тарзан посмотрел как солдат на вошь. В этом зале они не задержались, прошли в следующий, где за столом царствовал Кобзон. Вокруг него мельтешила группа юных патлатых фотографов, к которой решительно приближался фатоватый администратор. Те торопливо щелкали, хватая последние секунды, и по команде администратора безропотной струйкой утекли на выход. Кобзон покосился на вновь вошедших, задержался взглядом на Новикове, что-то припоминая, но нет, не припомнил, отвернулся. Память у мужика, чувствуется, цепкая, видел эти дурные фото в Интернете оттого и призадумался. К счастью, не вспомнил.
Это было не лишним напоминанием, потерял, парниша, бдительность, обнаглел, по людным местам шастаючи. Надо бы, пожалуй, бороденку отпустить, сказал себе Новиков. Неровен час, Сапрыкин пронюхает, тогда только держись.
Этот зал они также прошили насквозь, а вот в следующем остановились. Усадив Новикова за размеченный стол с рулеткой, Тарас сгонял поменять баксы на фишки, а пока он бегал, Андрей огляделся.
В зале было несколько столов — два картежных и этот, рулеточный. Играли человек пятнадцать, всё рожи незнакомые, с несмываемым загаром, какой бывает у зимних удильщиков, бомжей и нищих. Поскольку сейчас далеко не зима, рыбаков исключаем, остаются две последние категории, из которых можно смело вымарать бомжей. Это что же — нищие получают наравне с Пугачевой и Кобзоном? Вот так элита.
Из-за картежного стола встал человек лет пятидесяти, лениво подошел, сел рядом. Был он крепко выпивши.
— Смотрю, с Тарасом Евгеньевичем? — сказал человек. — Новенький?
— Новенький, — ответил Новиков.
— Рожа у тебя знакомая, — продолжал человек. — Где я тебя видел? Не в тринадцатом отделении милиции? Мент?
— Чекист, — усмехнулся Новиков.
— То-то я смотрю — рожа знакомая, — сказал человек. — Это не ты, случаем, к Шмаке приходил?