«Это что же, из-за денег?» — подумал Новиков, выбираясь из машины. Голова кружилась, и он какое-то время стоял, прижавшись лбом к холодной крыше.
Вокруг темнота, скучища, всё тот же завод, пустырь, и ни души. На часах уже два ночи, выходит — без сознания он был больше часа. За это время не только дипломат уворовать можно, а и сто раз угнать машину. Вот мимо промчался низкий, прижавшийся к дороге «Ламборджини Диабло» — этакая мощная дорогущая зверюга. Ребята в таком монстре перед всякой шушерой на обочине не останавливаются, потому что в упор не видят.
«Что делать? — подумал он. — Хорошо — менты не засекли, а то век не расчихаешься. Нужно топать отсюда. И бросить Тараса? Но нас видели вместе, а эту сволочь, Лукича, ясное дело никто не видел. Всё продумал, паразит, всё до мелочи».
Обтерев тряпкой пистолет, Новиков закинул его подальше, за гаражи, после чего перетащил уже задубевшее тело на заднее сиденье, что было не так-то просто. Вынул из потайного кармашка ключ от квартиры, переложил к себе в брюки, затем протер забрызганное стекло, отчего оно приобрело ужасный вид. К счастью, в багажнике нашелся пятилитровый баллон с водой. Накинув на труп брезентовый плащ из того же багажника, Новиков погнал машину вперед, подальше от этого зловещего места.
Ехал он, не превышая, четко останавливаясь на красный, и, хотя на дорогах Москвы ориентировался еще плохо, внимания дорожной службы не привлек, а, следуя указателям, где-то через полчаса оказался на Кудринской площади. От своего дома на Красногвардейском бульваре до данной площади Тарас добирался хитрым путем: по улице Мантулинской, потом Рочдельской, выезжал на Новинский бульвар и в результате попадал куда хотел. Новиков побоялся запутаться, а потому погнал по Баррикадной и далее по прямой до Красногвардейского бульвара. Этим он удлинил свой путь, зато до дома Тараса добрался без происшествий.
Оставив во дворе машину с зачехленным трупом, он поднялся на третий этаж в квартиру Тараса и остаток ночи, ворочаясь и вздыхая, провел на диване в гостиной, а утром позвонил Константину Борисовичу и сообщил, что Тарас убит.
— Кто? — спросил бывший замполит.
— Лукич, — ответил Новиков.
— Не знаю такого, — сказал Константин Борисович.
— Бомж. Завсегдатай казино.
— Какого именно казино?
Новиков ответил.
— Я же запретил туда соваться, — сказал Константин Борисович. — Где Тарас?
— В машине. Стекла тонированы, но я его прикрыл.
— Вези сюда. Или нет, лучше не рисковать. Ты у него?
— Да.
— Жди, сейчас приедем.
Положив трубку, Новиков выглянул в окно. Ниссана как ни в чем не бывало стояла там, где её обычно оставлял Тарас, только вот сам он эту ночь провел не дома, а в машине. Какая глупость, хороший же парень, умница, мог бы здорово помочь в этой афере с Жабьевым, ан нет. Так погореть из-за каких-то деньжонок, зеленых фантиков, которые американцы печатают, как помешанные.
Новиков оделся, приготовил яичницу с ветчиной, кофе, бутерброд с черной икрой — то, что они в прошлый раз ели на завтрак с Тарасом. Как давно это было. Голова после этого паршивого газа, надо думать паралитического, была чугунная, но к счастью аппетит не пропал. Поев, он помыл посуду, поболтался по квартире, а вскоре прибыл Константин Борисович с каким-то сереньким малоразговорчивым типом, который оказался его заместителем по быту, который отвечал за погребение и решал имущественные вопросы. Второе было не менее главным, чем первое, так как квартира была куплена Тарасом для своих нищенских нужд и никакого отношения к оставленной им семье не имела, а вот ассоциации московских нищих очень бы пригодилась.
Хищно шевеля длинным носом, как бы принюхиваясь, Константин Борисович обошел квартиру, затем потребовал ключи. Новиков передал ему связку, которую забыл вынуть из брюк фитиля, презентованных ему Тарасом. Умело сняв потайную защиту, Константин Борисович открыл шкаф, порылся в дальнем углу и вытащил на свет Божий невзрачный блокнот, который оказался кляссером, набитым марками. Поцеловав кляссер, положил его на стол, уверенно подошел к картине Агриппины Кулаковой, закрывающей сейф. Чувствовалось, что бывал здесь не один раз.
Набрал код и долго, терпеливо возился с замком, пока не вскрыл сейф. Пробормотав «Уж эти мне Кулибины», открыл массивную дверцу, удостоверился, что сейф набит до отказа деньгами и ценными бумагами, и о чем-то задумался.