— Остановись, Николаич, мясо остынет. Экий ты нигилист, Николаич, видишь в людях только плохое. Это ж надо такое ляпнуть: КБ в сговоре с Лукичом.
— Помяни мое слово, — произнес Кузнецов. — Вспомни-ка, что тебе сказал КБ про это казино, про хромого, про мафию. Он много чего не договаривает.
— Дело темное, — подтвердил Уханов. — Не знаю уж, в какую мы сторону идем, но от Валеры Лопатина загребли далеко.
— А может, наоборот, — сказал Кузнецов и посмотрел на Новикова.
Тот согласно кивнул.
— Вам, спецам, виднее, — Уханов отхлебнул из бокала пивка и продолжил, обращаясь к Новикову: — Паричок получился на славу: с экраном и радиопередатчиком. Ребята хотели вмонтировать и видеокамеру, но получалась такая голубятня, что решили не делать.
— Взглянуть можно? — насторожившись, спросил Новиков.
— В деталях и с примеркой лучше дома, — ответил Уханов, передавая ему кейс. — Внутри парик, инструкция по применению и еще кое-что на всякий случай. Взгляните одним глазком, наружу не вынимайте, потому что на нас смотрят.
Новиков обернулся и встретился взглядом с каким-то оживленным, элегантно, но старомодно одетым старичком. Рядом со старичком сидела старушка, очевидно его жена, от которой за версту разило нафталином. Она помахала Андрею сухонькой ладошкой.
— Я же просил не привлекать внимание, — прошипел Уханов.
— Не преувеличивайте, — уголком рта ответил Новиков, который отчетливо понял, что Уханов помешался на своей конспирации.
— Между прочим, этот дедушка — бывший дипломат Лебедев, то есть штатный разведчик, — усмехнувшись, сказал Кузнецов. — Прессу надо почитывать. Вишь, как быстро вас раскусил.
Глава 3. Так точно — телекинез
Дома Новиков раскрыл кейс и увидел в нем пакет с париком, инструкцию по его применению, а также три пачки стодолларовых купюр, видать на подкуп должностных лиц несуществующей Армии, но может и гонорар за хорошую работу, тоненькую майку-кольчугу, миниатюрный пистолет, выпрыгивающий из рукава, как у Джеймса Бонда, крохотную телекамеру с батареей питания, которую нужно было таскать в кармане (разумеется, такую каракатицу в парик не засунешь) и запасной радиопередатчик, надеваемый на тело.
С париком голова Новикова вытянулась вверх, но не шибко, в глаза не бросалось, цвет от родных волос практически не отличался, будем надеяться, что Жабьев не заметит. Бородка с усами были самое то, наверное потому, что изготовители ничего лишнего сюда не вмонтировали.
Инструкция содержала правила для дебилов по использованию спецпарика, оборудованного экранирующей сеточкой, и радиоустройством, работающим в автономном режиме. Всё это было хорошо знакомо, а вот майка-кольчуга порадовала. Это была новейшая разработка с использованием облегченных сверхтвердых материалов и аналогов не имела. Весила она не больше килограмма, можете сравнить с тяжеленным, делающим из человека пингвина, бронежилетом. Манжета с пистолетом надевалась на руку, стоило растопырить пальцы, как пистолет сам выскакивал в ладонь. Очень удобно, когда кто-то целится тебе в лоб. В принципе, всё могло пригодится, спасибо Уханову за теплую заботу, теперь бы самому не оплошать.
Ночью он спал неспокойно, всё в голову лезла какая-то лобуда, но утром принял холодный душ, основательно позавтракал и пришел в норму. На кладбище приехал на Ниссане и первым делом поговорил с нищими, которые, похоже, начали свыкаться с мыслью, что новичок и в самом деле теперь будет держать шишку, а потому вели себя без куража, после чего, переодевшись, встал на место Тараса у входа, и вдруг увидел на противоположном тротуаре Саню Гуцало. Тот, скукожившись в куцем черном пальтишке, разглядывал у одной из бабок искусственные цветы, а сам нет-нет да зыркнет в сторону Новикова. Но вот понял, что тот увидел, отвернулся равнодушно и побрел прочь по Большой Декабрьской улице. Далеко не ушел, остановился у ближайшего киоска. Его напарника Новиков пока не обнаружил, хотя нет, вот он, в полусотне метров. Молодой спортивный парнишка, которого, кажется, зовут Егор, с ним Новиков был знаком шапочно. Молодцы ребята, уже начали пасти, памятуя о том, что люди Жабьева надзирают за кладбищем и, естественно, за Новиковым.
Минут через пятнадцать они исчезли, и это тоже было правильно — нечего светиться, коли здесь всё в порядке.
В час Новиков пообедал у тети Фроси, которая кормить кормила, но посматривала на него, каждый день меняющего прическу и усы, с недоверием, потом распрощался с нищей братией и, оставив Ниссану во дворе напротив Центра Моды, поехал на метро к молодому да раннему Жабьеву. Машиной бы наверняка запутался, а на метро до проспекта Вернадского добираться каких-то тридцать минут и без головной боли.