Тут же из кухни с аппаратом, похожим на большой толстый пистолет, притопал живой, как жизнь, Корнеич, подал пистолет Жабьеву, сказав при этом: «Три заряда, сударь» и немедленно уволокся на кухню, откуда доносился запах грибов под лучком.
— В чем заключалась наша ошибка лично с вами, Андрей Петрович? — произнес Жабьев, вновь переходя на «вы» и тем самым как бы показывая, что функция Новикова как чекиста в связи с переходом в новое качество не заканчивается. — Мы ввели вам корректор, не использовав настой аль-иксира. То же самое мы сделаем вот с этим господином с набитой мордой. Ему мы введем корректор без настоя.
Жабьев подошел к Гуцало и, нагнувшись, приставил пистолет к его маковке.
— Постойте, — сказал Новиков, у которого проснулась жалость к этому побитому человеку. — Введите и ему настой. Это ведь вот эта самая амброзия?
Кивнул на таз с зеленой жидкостью.
— Да, — ответил Жабьев. — И нет.
Едва он это сказал, Шубенкин взял да выхлебал оставшийся аль-иксир прямо через край. После этого Жабьев всадил в череп Гуцало тот самый корректор, который, надо полагать, являлся микрочипом. Ничего другого из головы Новикова санитар Родькин не изымал.
Затем ту же процедуру Жабьев проделал с Егором и Новиковым, и это, надо сказать, оказалось совсем не больно, даже приятно. «Может, теперь и пулю в лоб получать приятно? — подумал Новиков. — Надо бы спросить у коллеги Шубенкина». Но, естественно, спрашивать он не стал.
Между тем, Гуцало резво поднялся и принялся расхаживать по комнате, иной раз почесывая макушку, куда вошел микрочип, потом решительно направился в ванную умыть рожу. Вернулся он пусть опухший, пусть еще с фингалами и свернутым набок носом, но уже не такой страшный, как до того, да и эти оставшиеся прелести рассасывались прямо на глазах. Вот тебе и корректор. Новиков и сам помнил, как быстро у него рассасывались болячки, когда в голове имелся микрочип. Другое дело до смерти надоевший «диктатор», но это, наверное, неизбежная принадлежность корректора, а может и нет. Может быть, с настоем всё будет совсем по-другому, много мягче?
— Всё, — сказал Жабьев. — Вы приняты в Добровольческую Армию.
— А дальше что? — спросил Новиков. — Где квартироваться, где столоваться? Кто любимое начальство, которое надо знать в лицо?
— Конспирация, — ответил Жабьев, понизив голос. — Мы же не действующая войсковая часть, мы — особорежимное спецподразделение. Вас найдут, господа. А любимым начальством на данном этапе считайте меня с господином Шубенкиным.
Гуцало вдруг громогласно откашлялся и сказал:
— Простите великодушно меня, дурака, но ваша фамилия Жабьев? Мы как-то не познакомились, а на визитке никто не значится, только адрес.
— Как вы угадали? — слабо удивился полпред, переглянувшись с Шубенкиным. — Вот именно: Жабьев Антон Антонович… Вы, Андрей Петрович, хотите забрать свой паричок? Не рекомендую.
На нет и суда нет. Новиков как ни в чем не бывало направился на работу, мы же последуем за Гуцало с Егором, которые на своем сереньком Пежо поехали на Лубянку.
К тому времени, когда они добрались до Управления, Гуцало вполне пришел в норму, зубы перестали шататься, даже нос встал прямо, так что дежурный на входе ни о чем не заподозрил. Естественно, офицеры тут же поднялись к Кузнецову и доложили, что операция прошла успешно, что Новиков благополучно принят в Армию, что сейчас он по месту основной работы находится на кладбище, но как только последует приглашение Жабьева идти на рать, он тут же известит Кузнецова либо Уханова.
— Очень хорошо, — сказал Кузнецов. — А что это ты, Санёк, как бы опух? Пиво вчера пил?
— Воду, — не моргнув глазом, ответил Гуцало. — Пью и пью, и не могу остановиться.
— А что это у тебя нос стал прямой? — не отставал Кузнецов. — Ты же боксер, был вогнутый.
— Коллаген жуём, — ответил Гуцало. — Хрящи выпрямляем.
— А-а, — понимающе протянул Кузнецов. — Ну, тогда, будьте добры, напишите отчет и через полчасика мне на стол.
После того, как офицеры ушли, он позвонил Уханову и сказал, что операция проведена, Андрей внедрен. Про то, что Саня с Егором вернулись какие-то странненькие, говорить не стал, ибо сомнения не считал доказанным фактом.
Между тем Гуцало с Егором отправились в свой кабинет, который располагался в конце коридора у туалета, и сели писать отчет.
Набрав на компьютере стандартное: «Нами, Гуцало А.К. и Плетнёвым Е.В., в период с… по… … г. проведена операция по визуальному сопровождению Новикова А.П. в процессе его пребывания на В. кладбище и последующего контакта с г. Жабьевым А.А. по адресу…», — Гуцало сказал: