Между тем, в зал натолклось народу, напротив сдвинули столы и принялись что-то отмечать деловые девицы уже подшофе, на веранде и втором этаже, именуемом старым чердаком, вовсю дымили, но сигаретный дым там же и рассеивался, не проникая вниз, между столами сновали пареньки да девушки в желто-зеленой униформе и соломенных шляпах — сноровисто убирали использованную посуду, а на входе уже образовалась очередь.
— У нас пять минут, — негромко сказал Гуцало, и Егор, в котором вдруг проснулся зеленолицый брат-акробат, прекрасно всё понял. Ох, неспроста их наделил особым даром и породнил Антон Антонович Жабьев.
Именно в этот момент из-за стола в центре зала, что-то сказав сидящей рядом даме, поднялся человек средних лет невзрачной наружности в сером неброском костюме и направился в туалет. Своё пальто он оставил на стуле.
Допив пиво, Гуцало с Плетнёвым надели куртки и этак не спеша направились к выходу. Молодой амбал у входной двери следил за тем, чтобы всякая сволочь с улицы не рыпалась в туалет, посетителям было можно. Приятели спустились по металлической лестнице в выкрашенный синей полинявшей краской сортир, душераздирающе напоминавший советское деревянное очко с сучками и занозами, но без вони и грязи, а с дорогим оборудованием, чисто вылизанным, с подушечками на стене, куда, пользуясь писсуаром, для устойчивости можно было упереться забубенным лбом.
Человек, находившийся в кабинке, дверь за собою не закрыл, чем и воспользовался Гуцало. Ему, умелому бойцу, понадобилась секунда, чтобы сломать несчастному кадык.
Когда они как ни в чем не бывало вышли на улицу, человек этот, зажимая горло ладонью, вскарабкался по лестнице, прошел, судорожно глотая кровь, к своей даме, сел, жалко улыбнулся и рухнул лицом в салат.
А друзья уже как ни в чем не бывало шли к метро.
— Знаешь, кто это был? — спросил Гуцало.
— Как не знать, — ответил Плетнёв. — Странно, что он ходит в такие забегаловки.
— Ходил, — поправил его Гуцало. — Они, эти миллиардеры, чудят по разному. Этот сегодня сбежал от охраны, чем мы с тобой, дружище, и воспользовались.
— Так ты это заранее знал? — покосился на него Плетнёв.
— То-то и оно, отозвался Гуцало.
— И все-таки…, — начал было Плетнёв, но продолжать не стал, так как внезапно перед ним открылась истина.
Дама эта, жена миллиардера, молодая красивая особа, в связи с отсутствием детей получает в наследство состояние почившего супруга в виде разного рода акций, ценных бумаг и счетов в банках. Далее она по жизни встречается с господином Жабьевым, который её очаровывает, и становится его женой. Конец её после этого брака близок и ужасен, а Жабьев, естественно, становится наследником капитала.
— Что: всё-таки? — спросил Гуцало.
— Зачем ты его убил?
— А ты ори погромче, — проворчал Гуцало, оглядываясь. — Э-э. А черт его знает, приказано было.
— А для чего?
— Понятия не имею, — ответил Гуцало. — Было приказано. Ты же слышал, я знаю.
«Так, так, так, — подумал Плетнёв. — Вот и вся разница. Саню настоем не поили, и он всего лишь исполнитель. Мне же говорят больше, значит, больше доверяют»…
Назавтра, то есть во вторник, с утра их вызвал Кузнецов и спросил, что они делали вчера вечером в «Граблях». Ответ «ужинали» проглотил спокойно, после чего осведомился:
— В сортир зачем ходили?
— Отлить, — пожав плечами, сказал Гуцало.
— Кто там еще был?
— В сортире? — уточнил Гуцало, взявший на себя инициативу по «Граблям». — Никого. А что?
— Вы знаете, что места, где могут отдыхать вип-персоны, находятся под контролем?
— Где мы прокололись, шеф? — состроив честную физиономию, с трепетом спросил Гуцало.
— В сортире «Граблей» был искалечен господин …, — сказал Кузнецов. — Искалечен профессионально, как только мы с вами умеем. Потом, вернувшись за столик, он помер. Наблюдатель утверждает, что именно в этот момент вы с Егором посещали туалет.
— Поклеп, — возразил Гуцало. — Никого там не было.
— Ага, — подтвердил Плетнёв.
— Когда пригласят к Сапрыкину, на том и стойте, — вздохнув, сказал Кузнецов. — Этого дерьмеца нам еще не хватало. Кстати, Санек, а нос-то у тебя действительно тово.
— Что тово?
— Классический, хоть на монету. А был вмятый. Как, говоришь, называется эта ерундовина для хрящей?
— Коллаген, — ответил Гуцало.
Глава 6. Бесцветный
В коридоре их уже ждали. Разметать троих было делом плевым, но в недрах чрезвычайки, сами понимаете, это было как-то не принято, поэтому Гуцало с Егором безропотно прошли в кабинет Сапрыкина, в котором кроме хозяина находился бесцветный тип с совершенно не запоминающимся лицом. Посади такого у стены — сольется со стеной так, что и не различишь.