— Соседи мы, — охотно откликнулся Башкиров. — Частенько общаемся. Что касается признания Плетнёва, так его нету.
— Как же нету, когда оно лежит в столе Сапрыкина? — слабо возразил Кузнецов, у которого в голове опять началась какая-то путаница. — Ожидает, так сказать, приобщения к делу.
— Ошибаетесь, Юрий Николаевич, нету, — весело произнес Башкиров. — Мы же сейчас идем к Олегу Павловичу? Вот сами и убедитесь.
Кузнецова в этом странном визите ничего уже не удивляло. Ясно было, что Башкиров о происшествии на улице Марии Ульяновой знает много больше, чем он, начальник отдела. Откуда-то ему известно, что сокамерники дурно обращаются с Егором. Больше того, он запросто предугадывает, например, то, что они должны пойти к Сапрыкину. Именно Олег Павлович держит пока у себя все материалы по Плетнёву и именно от него зависит, как будет развиваться следствие, а это, простите, сведения закрытого характера. «Хотя, — подумал Кузнецов, — я же сам проболтался, что признание Плетнёва в столе у Сапрыкина, ожидает приобщения к делу. Башкиров мужик неглупый, вот и сделал вывод».
— Простите, а вы кто? — спросил Кузнецов. В принципе, вопрос этот он должен был задать еще в начале разговора, но почему-то не задал. — Что закончили, где и кем работаете?
— Закончил кафедру прикладных наук частного университета, — ответил Башкиров, вставая. — Работаю в частном же секторе советником директора. Пойдемте?
А на кой ляд тебе, советнику директора, Егор Плетнёв? — запоздало подумал Кузнецов, но озвучивать этот вопрос не стал. Мало кто в наше время будет заступаться за постороннего человека, вот и показалось странным.
Глава 15. Не темни, Андрюха
Далеко не всякий был вхож в кабинет начальника особого отдела, и Кузнецов ожидал, что Сапрыкин выскажется по поводу Башкирова, но тот, посмотрев на советника, ничего не сказал, а этак скучно воззрился на коллегу, как бы говоря: ну, излагай, а я послушаю.
Кузнецов начал говорить и сам себе удивлялся, до чего же складно получается, убедительно, веско, будто всю ночь репетировал. Понятно, конечно, что и сам не пешка какая-нибудь — начальник отдела, но перед этим сомнения были, ведь выходило, что пришел он выгораживать собственного подчиненного, который накуролесил так, что будь здоров. Поэтому, собственно, и от участия в расследовании отстранили, чтобы, выгораживая, не давил авторитетом на следствие. Про признание Плетнёва он специально не упомянул, думал, что Сапрыкин, ухмыляясь, вынет его из ящика и помашет, как флагом. Нет, не вынул, даже не заикнулся, а вот опровержение Логиновой сунул в ящик, после чего сказал Башкирову:
— Изложите, пожалуйста, в письменном виде, что на самом деле произошло в квартире Лукича. Коротенько, не особенно распространяясь.
— Коротенько не получится, — ответил Башкиров, вынимая из внутреннего кармана и разворачивая показания на трех листах. — Здесь всё подробно, без помарок, с подписью и датой. Вот они: подпись и дата.
Зачем-то показал пальцем.
— Руки уберите, — поморщившись, попросил вальяжный Сапрыкин. — Вы же не поломойка какая-нибудь безграмотная, культурный человек. Поди, дворяне в роду были. Были?
— Не без того, — вздернув подбородок, ответил Башкиров. — Но суровая действительность огрубляет, заставляет всем тыкать и показывать на предмет не лорнетом, а пальцем.
— Где-то я вас видел, — задумчиво проговорил Сапрыкин, и Кузнецов вдруг почувствовал, какой же он мужлан в окружении этих аристократов. — Не напомните — где?
— На Камергерском? — сказал Башкиров. — Правда, я там нечасто бываю.
— Я тоже, — произнес Сапрыкин, поджав губы. — Что ж, коли так, Плетнёва нужно перевести под домашний арест. СИЗО — это слишком, тем более с такими соседями.
Хитрец такой, забыл добавить, что камеру именно с этими педиками подбирал сам.
— Оформим как несчастный случай, не возбуждая уголовного дела, — подытожил Сапрыкин. — Вы как, Юрий Николаевич?
Обычно при посторонних таких заключений не делают, но вышло именно так, будто Башкиров и не посторонний вовсе. С другой стороны, какой же он посторонний, когда спас от тюрьмы невиновного?
— Обеими руками за, — ответил Кузнецов, у которого как гора с плеч свалилась…
Проводив Башкирова до выхода, он направился было к лифту, но, передумав, вернулся к дежурному офицеру на входе и спросил:
— Кто оформлял пропуск на товарища, который только что вышел?
— Я не видел, как он входил, — ответил офицер.
— Кто стоял до тебя?
— Я здесь с девяти утра и никуда не отлучался, даже по нужде.