Впереди была пара дверей, и в первой же квартире их ожидал сюрприз — голая фигуристая дамочка, примерявшая соблазнительные прозрачные трусики. Услышав шум и увидев выглянувшую из шкафа рожу, она заорала так, будто её режут. «Што, дарагая?» — сказал грубый-прегрубый голос, но комитетчики, не дожидаясь, пока обладатель гортанного голоса появится в комнате, юркнули обратно.
Тут скорее всего в схеме имелась неувязочка — квартиру купили новые хозяева, а секретную дверь не заделали.
Слыша за спиною грохот и грозное «Зарэжу», комитетчики поспешили к шахте, спустились этажом ниже и притаились. Этот тип выбрался-таки в переход, присвистнул, пробормотал что-то и улез обратно. Теперь южная его голова сработает как надо, и бесхозную площадь займут ящики с китайским фейерверком.
Соседний подъезд они решили оставить на потом, а сейчас разыскать-таки Башкирова, если, конечно, он был дома. Скорее всего он там был с Лукичом. Теперь комитетчики действовали осторожно, в шкаф пробирался Егор и, не дыша, в щелочку обследовал комнату, потом, как ночная тать, действуя из-за угла, осматривал квартиру. И везде встречал какие-нибудь магические причиндалы, то есть первоначальный вывод о повернутости жильцов на чародействе подтверждался.
На четвертом этаже им повезло — они вышли на квартиру Башкирова. Человек-памятник, поигрывая густым своим голосом, вел с кем-то беседу. Ему отвечал то пьяненький тенорок, то мягкий вкрадчивый баритон.
Спаленка была такая же невеличка, что и у Лукича, в нее едва втиснулась громадная старинная кровать с гнутыми деревянными спинками. Другая бы Башкирова не выдержала. Непонятно было, как её сюда занесли. Между прочим, вокруг ни пылинки, шкаф почти пуст, за тюлем на подоконнике горшочки с цветами.
Голоса доносились из соседней комнаты, к этому же примешивались стук вилок по тарелкам, причмокивания, сытое отрыгивание. Время было обеденное, и Новиков понял, что голоден, а у Егора так вообще заурчало в животе.
Приложив палец к губам, Новиков вынул пистолет с глушителем, показал жестом, что берет на себя самого здорового, то есть хозяина, и, стараясь не скрипеть, направился в соседнюю комнату. Егор задышал в спину, спросил шепотом: «Стрелять можно?». В нем, недавно еще жалевшем Башкирова, проснулся охотник. Всё правильно, на задании и нужно быть не дичью, а охотником, вот только палить нужно с умом. «По команде», — ответил Новиков.
Паркет под ногами предательски скрипнул, и Андрей, наддав, этаким лихим ковбоем, на полусогнутых, пистолет у живота, заскочил в гостиную.
Реакция у сидящих за столом оказалась неоднозначной. Башкиров показал на Новикова пальцем и захохотал, Лукич подавился, принялся перхать, а Мефодич кулаком с зажатой в нем вилкой начал колотить его по спине.
— Вы, — Новиков дулом пистолета показал на Башкирова. — Перестаньте ржать и марш на кухню.
Башкирова зареготал еще более весело, потом вдруг посерьезнел и сказал:
— Вот так же, Егор не даст соврать, — кивок в сторону Егора, — он со своим напарником стоял передо мной, потом Гуцало выстрелил, поранил меня, но я так и не пригласил их сесть, стояли навытяжку. Ну а затем дуэль. Гуцало лежит в морге, Егора я вытаскиваю из кутузки, но вместо благодарности он приводит с собой ряженого Андрюху Новикова и спрашивает еще, можно ли стрелять?
Егор с Новиковым обменялись взглядами, похоже у Егора снова началась тихая паника. Да что с ним такое?
— Кончайте базарить, — грубовато сказал Новиков. — Говорят, идите на кухню, значит идите на кухню.
— Извольте, — Башкиров встал, направился в коридор, по дороге задел чугунным плечом плечо Новикова, чуть не отшиб.
Сам, кажется, ничего не заметил, но нет, оглянулся, подмигнул хитровато.
— В случае чего стреляй, — сказал Новиков Егору и направился вслед за гигантом.
Между прочим, комнат в квартире было три, нужно было сперва осмотреть квартиру, а потом уж разговоры разговаривать. Ошибка на ошибке, и всё потому, что операцию наспех и вдвоем не делают.
— Чистенько у вас, — сказал Новиков в спину Башкирову. — Взяли бы шефство над Лукичом.
— Бестолку, — отозвался Башкиров, заходя на кухню и усаживаясь за стол спиной к газовой плите, то есть добровольно забиваясь в угол и оставляя Новикову свободу действий.
Сев напротив, Новиков сказал:
— Арабесковых знаете?
— Ираклия Борисовича? — расцвел Башкиров. — Ну, как же, как же.