— Зачем подставили Катю?
— Не понял, — Башкиров сделался вдруг внимательным-внимательным, приготовился слушать. Актер погорелого театра.
— Кубик и сережку зачем сперли? А потом подкинули Дудареву. Заранее знали, что Дударева убьют?
— Кубик? — переспросил Башкиров. — Сережку? Да как же по ним найдешь убийцу? Вдруг они там сто лет валяются.
— Ага, валяются, — прицепился Новиков, смущенный последним замечанием Башкирова. — Откуда вам известно, что они валялись на полу?
— Ну, не знаю, — ответил Башкиров, — Раз подкинули, значит где-нибудь валялись. Если на видное место, Дударев бы их увидел, верно? И подумал бы: ага, подкинули, злодеи, что-то, значит, замышляют. Скорее всего, замышляют меня, Дударева, убить. После чего пошел бы на Лубянку и заявил. И Кузнецов, хороший, кстати, мужик, уберег бы его. Вот так-то, Андрей Петрович. А если вам не нравится слово валяются, то можно заменить на лежат и вопроса нет.
— Всех-то вы знаете, — пробормотал Новикова. — Меня, Кузнецова, Гуцало. Он что, вам представлялся?
— Я и Сапрыкина знаю, и Кислова, и Загрицына, и даже бомжа Никиту, — сказал Башкиров, с легкой насмешкой глядя на него. — Всё очень просто, Андрей Петрович. Память человека, в том числе и подсознательная, это та же база данных, что и в компьютере. Нужно лишь уметь пользоваться ею. Я умею, мне легче, а вы теряетесь в догадках: откуда этот паразит всё обо мне знает? От вас же и знаю.
— Значит, если я захочу в вас выстрелить, вы меня всегда опередите? — предположил Новиков.
— Конечно, — снисходительно ответил Башкиров. — И вот что я вам еще скажу: для вас Екатерина Борисовна — большущая загадка.
— На то она и женщина, — произнес Новиков, не особенно раздумывая над его словами. — Значит, не вы её подставили?
— Я похож на предателя? — оскорбился Башкиров. — Я, может, Екатерину Борисовну люблю не меньше вашего. Только она, душечка, предпочла вас, солдафона.
— Ну уж, солдафона, — сказал Новиков, смущенный его признанием. — Так это вы спровоцировали дуэль Егора с Гуцало?
— Сами, сами, — ответил Башкиров. — Я вам, Андрей Петрович, больше скажу: у Гуцало с головой было что-то не того.
Покрутил пальцем у виска.
В этот момент в гостиной треснул выстрел, потом еще и еще.
Глава 20. Прочь, прочь
— Сволочи! — с чувством сказал Башкиров и перевернул стол на Новикова.
Тот едва успел отпрыгнуть — боком, кубарем в коридор. Башкиров швырнул вослед табуретку, вышиб к чертовой матери стекло в кухонной двери, попал по лодыжке. Одним прыжком (когда только успел?) оказался рядом, занес ножищу, и тогда Андрей выстрелил. Пуля попала в горло, фонтанчиком брызнула кровь, но Башкиров по-прежнему был жив, только лишь отшатнулся от удара, отступил на пару шагов, потом вновь пошел, еще более решительно. Андрей выстрелил еще два раза, лишь после этого Башкиров, донельзя удивленный, осел на пол. Вторая пуля попала в живот, а третья в область сердца, на груди его начало намокать кровавое пятно.
— Дурак, — внятно сказал Башкиров, привалившись плечом к стене. Будто и не было этих ран, от которых принято умирать. — Меня же нельзя убить, ты что — не знаешь?
— Не знаю.
Новиков пальнул ему в лоб, и вновь произошло что-то странное: Башкиров укоризненно посмотрел на него и лишь затем обмяк, но глаза его были живые и будто бы даже насмешливые. Этакий веселый с прищуром взгляд. Правда, смотрел он в одну точку, и когда Новиков встал, он продолжал смотреть всё в ту же точку на стене, просто жуть какая-то. Сейчас встанет, весь окровавленный, погрозит пальцем и сделает очень-очень больно.
Прочь, прочь отсюда. Новиков поспешил в гостиную, к окостеневшему Егору, неотрывно глядящему на два навалившихся на стол трупа. Господи, кровищи-то вокруг, будто их резали.
— Ходу, — прошипел Новиков и, схватив Егора за руку, поволок в спальню. — Где пистолет?
— Не знаю, — инертно ответил Егор.
Новиков похлопал по карманам его куртки — ага, здесь, родимый.
Башкиров лежал всё в той позе, но смотрел уже на Новикова.
«Черт», — подумал Андрей, покрываясь испариной.
В шкаф он залез первый, открыл заднюю дверцу и услышал, что кто-то протискивается навстречу по узкому лазу. Донеслось приглушенное, сквозь зубы: «Зарэжу, сволочь. Будишь мнэ Дану пугать. Пагады малэнько».
Не хватало еще с ревнивым кавказцем связываться.
— Назад, через дверь, — прошептал он, выбираясь из шкафа.
Егор уже понял, понимающе кивнул. Его била мелкая-мелкая дрожь.
В коридоре, не удержавшись, Новиков вновь посмотрел на Башкирова. Тот уже как бы поднял голову и опять встретил его взгляд, а в гостиной вдруг что-то с грохотом упало.