— За вами, Зеленые Братцы, не уследил, — продолжил между тем Жабьев перечислять свои проколы. — Чекисты в вас пересилили, то есть профессиональная закваска оказалась крепче магического зелья. А так не должно быть. И еще одно «но», которое, пожалуй, поважнее надругательства будет. Мы начали стремительно терять потенциал. Башкиров с Лукичом и Мефодичем превратились в алкоголиков, Аскольд вырождается в злостного убийцу, а меня тянет пофилософствовать и повыть на луну. Есть, есть какой-то подводный камень во всей этой идее.
— Какой идее? — немедленно спросил Кузнецов, который давно уже перебрался поближе.
Жабьев в ответ усмехнулся.
— Короче, ничего хорошего в этой трансформации нет, — сказал Новиков. — Где здесь выход, мил человек? Здесь дурно пахнет.
Жабьев с любопытством посмотрел на него.
— Серьезно, давайте уходить вместе, — предложил Новиков.
Глава 24. Побег
— Делайте как я, — сказал Жабьев. — Особенно вы, — добавил он, посмотрев на Кузнецова.
Кузнецов усмехнулся.
— Вы не посвящены, и вам будет труднее, — объяснил Жабьев, после чего направился туда, где кусты росли почаще и погуще.
Подождал, пока подойдут другие, показал жестом, что этот куст нужно выдернуть.
Не так-то это оказалось просто, мешали корни, которые сплелись с другими корнями, но минуты через две, оставив в песке быстро осыпающуюся яму, куст был извлечен из песка. Жабьев застыл, наблюдая за ямой, и как только на дне её появилась, а потом начала вспучиваться черная пленка, спрыгнул вниз, погрузившись сразу по пояс. Махнул рукой — давайте за мной — и провалился с головой. Следом за ним в яму прыгнул Егор, потом Кузнецов, который немедленно застрял и начал извиваться, понемногу проваливаясь. Новиков встал ему на плечи. Оба ухнули в какую-то темную, воняющую жженой резиной, покрытую скользкой жижей клоаку. «Сюда» — раздалось справа, и они, оскальзываясь, побрели на голос. «Быстрее». Поднажали. Впереди, чмокнув, открылся люк, Жабьев по-молодецки юркнул в него, за ним последовал Егор, потом Кузнецов, который, опять застрял, но ненадолго, как смазка сработала жижа.
Спрыгнувший последним Новиков едва не угодил на Юрка, который сидел на полу и растирал ушибленную пятку. Сиганули они с трехметровой высоты.
Жабьев, прислушивающийся к звукам за дверью, подошел, взял за пятку, резко с хрустом повернул, потом наложил ладонь, унимая боль. Объяснил шепотом, что лодыжка была выбита, далеко на такой не ускачешь.
Комната эта, освещенная хилой люминесцентной лампой, была наполовину заполнена стеллажами с какой-то непривычной для глаз аппаратурой — прилизанной, с черными непроницаемыми экранчиками, клавишами и парой кнопок. «Мэйд ин Джёмени, — сказал Жабьев. — Поставлено герром Кирхгоффом по заявке мистера Фадеева. Спецгенераторы для воздействия на прочипированных сапиенсов». «В смысле?» — уточнил Новиков. «Скоро всех сапиенсов прочипируют — ответил Жабьев. — Впервые слышите?» «А-а, вы про это». Жабьев приложил палец к губам, потом сказал: «Пошли, господа».
Дверь он открыл как-то не по-людски, щелкнул пальцами, и готово. Ясно было одно — Жабьева им послало провидение.
Коридор был пуст, где-то разговаривали, где-то играло радио, вот раздался звук шагов, потом хлопнула дверь и вновь мужские голоса за стеной, радио. Жабьев пошел вперед стремительно и бесшумно, пропустил одну дверь, другую, а следующую вновь открыл хитрым способом, то есть без ключа. Скрылся за нею. Новиков, замыкая разномастную процессию, зашел в комнату последним, тут же Жабьев включил свет. Это была кладовка, набитая одеждой на разные вкусы и пристрастия.
Между тем жижа подсохла и превратила их в маскирующихся под окружающую местность морпехов. Окружающей местностью было болото.
— Помыться бы, — мечтательно произнес Егор, но Жабьев его успокоил.
— Самое то, — сказал Жабьев. — Оденем униформу и никто не отличит от лаборантов. Они у нас все такие чумазые…
В желтой с зелеными разводами униформе они беспрепятственно преодолели коридор и по тесной винтовой лестнице спустились на этаж ниже. Здесь, на лестнице, Новиков спросил у Жабьева, не на них ли работает Сапрыкин, и получил утвердительный ответ. Всё понемногу становилось на свои места, одно дело предполагать, совсем другое иметь четкое подтверждение.