Пока что никто их не хватился, и это было странно, в изоляторе должны были быть камеры наблюдения.
— Фантомы, — коротко сказал Жабьев, уловивший своим невероятным внутренним слухом этот неозвученный вопрос Новикова.
Ну да, подумал Новиков. Там, где оптические иллюзии, почему не могут быть оптические двойники?
Коридор этот был короток, может быть метров двадцать — двадцать пять в длину, но в нем постоянно находилось с пяток сотрудников, которые, снуя из комнаты в комнату, сменяли друг друга и создавали имитацию бурной деятельности. Вот сзади, обгоняя передвигающихся стайкой беглецов, кто-то мощно вымахнул на стену, пробежал по ней, держась параллельно потолку, соскочил на пол и юркнул в дверь.
Жабьев через плечо оглянулся на Новикова и лукаво улыбнулся: вот, мол, тебе ответ, как Шубенкин спустился с пятого этажа. Сбежал, да и всё. Нет, у этих ребят было чему поучиться, ведь всё это не кинотрюки, а реальность.
Новиков вспомнил рассказ очевидца о том, как в пятидесятых годах тренированный чекист гнался за сбежавшим зеком и загнал его на крышу пятиэтажного дома. Тому деваться было некуда, спрыгнул и, гася скорость, кубарем покатился по траве. Чекист вгорячах тоже сиганул, тоже покатился кубарем, но не встал, помер, а зек даже не оглянулся, упорхнул, только его и видели. Значит, могут люди.
Сверху донеслись слабые крики, и Новиков понял — фантомы приказали долго жить.
Жабьев наддал, опрокинув по пути какого-то здоровяка гораздо выше и в два раза толще себя, что выглядело совершенно противоестественно, вырвал с корнем дверь с надписью «Вентиляционная камера», загремел в темноте чем-то железным и призывно махнул из дверного проема рукой.
Егор заскочил в темноту первым, Кузнецов вторым, а вот Новикову пришлось задержаться.
Кто-то сзади повис на нем, обняв за талию, кто-то оседлал, вскочив на плечи и пытаясь ногами пережать сонную артерию. Освободиться от этого груза было делом плевым, но пока он тратил на это драгоценные секунды, коридор оказался наводнен возбужденным народом, который вышел на шум. К счастью, это была ученая братия, знатоки анатомии, физиологии и оптики, ни бельмеса не соображающие в рукопашном бое. Однако среди них были несколько подонков типа Шубенкина, те, на ком ученые оттачивали своё инфернальное мастерство. Их можно было узнать по странным ящероподобным движениям и кровавым глазкам, именно они и пытались задержать Новикова.
Итак, он сбросил с себя двух «аскольдов», они же, отскочив от линолеума, как мячики, вновь пошли в атаку, смущая и путая мысли незаурядным гпнозом. К ним присоединились остальные «аскольды», теперь их было пятеро. Время для Новикова, как для всякого опытного бойца, послушно замедлилось, отчего он мог схватывать сразу всю ситуацию, а не какие-то урывки. Вот уже, кстати, и охрана появилась — с шокерами и горбатыми автоматами, которые снаряжаются сетями и усыпляющими пулями, но она еще была далеко, метрах в десяти.
Новиков двинул в челюсть прыгнувшего на него «аскольда», еще одного уложил ногой, после чего заскочил в тесную комнатерку и рыбкой, головой вперед, сиганул в ощерившийся рваными краями (вот что «с мясом» выдрал Жабьев — метровое звено воздуховода), уходящий в цементный пол жестяной желоб. Метра через два тот пошел на изгиб, и Новиков, который обжег ладони, пожалел, что не спускается вперед ногами. Было бы удобнее, но тогда бы не успел.
Всё, изгиб кончился, дальше он побежал на карачках. Следовало спешить, сзади наседали шустрые «аскольды», в силу своей миниатюрности более приспособленные для лазания по вентиляции. Нет, всё-таки головой вперед — это было правильно, желоб не настолько широк, чтобы в нем разворачиваться.
Еще один перепад на два метра и опять, к счастью, вниз, энергичная пробежка на зудящих коленях и ладонях — и вот он, долгожданный выход.
Едва Новиков выбрался наружу, Жабьев захлопнул заслонку, закрыл её на задвижку и включил вентиляцию. Из желоба донеслись возмущенные крики, мощные вентиляторы поволокли «аскольдов» назад.
Они находились в подсобке с узким пропыленным окном, сквозь которое брезжил тусклый свет.
Замок здесь был старинный, ржавый, и на магические пощелкивания Жабьева в отличие от его электронных собратьев не реагировал, зато не устоял против кривого гвоздя, подобранного с пола Кузнецовым. Несколько выверенных движений, и Юрок открыл дверь, после чего этак снисходительно посмотрел на Жабьева. В каждом деле главное что? Концовочка.
Дверь оказалась рядом с мусоропроводом, чуть дальше имел место лифт, который они немедленно вызвали.