— Здорово, — в полном восхищении произнес Петька. — А не врешь про Германию-то?
Кузнецов подмигнул ему и сказал:
— Так, стало быть, знаешь Аскольда Шубенкина?
— Кто ж его, хмыря, не знает, — ответил Петька и вдруг расплылся. — Ну и хитрый же ты, начальник. Хитрее Петрова.
— Это который главнее Маркела? — уточнил Кузнецов.
— Всех-то ты знаешь, — сказал Петька. — А вот что у меня в кармане?
Сунул свободную руку в карман.
— Жвачка? — предположил Кузнецов.
— Сам ты жвачка, — сказал Петька, вытащив кукиш. — А что в другом кармане? Вынешь сам.
Но тут, разрушив вполне уже сложившиеся дружеские отношения, в комнату вошел охранник и сказал:
— Товарищ майор, менты приехали, воронку обнюхивают. Потом к вам поднимутся.
— Крикните, чтоб уезжали, — ответил Кузнецов.
— С ними Сапрыкин, — сказал охранник и развел руками.
Действительно, совсем скоро в дверь позвонили, собственной персоной явился Сапрыкин. Ах, как он был некстати. Это же надо иметь такие способности — возникать тогда, когда дело наполовину не доделано, еще в дровах, на перепутье и непонятно, как закончится. Менты остались внизу, войти постеснялись.
— Говорят, чудом остался жив, — сказал Сапрыкин. — Говорят, твою квартиру обстреляли. Это за какие такие заслуги?
— Сумасшедший, — ответил Кузнецов. — Сперва обстрелял Следственный комитет, потом заявился сюда.
— Следственный комитет — это в Газетном переулке? — доброжелательно улыбаясь, уточнил Сапрыкин. — Так и будем стоять в коридоре?
— Прошу, — Кузнецов отступил к стене, приглашая пройти. — Вторая дверь налево.
Но Сапрыкин вошел в первую дверь налево и, естественно, сразу увидел прикованного к батарее Петьку, вслед за чем, приятно изумленный, повернулся к Кузнецову. Дескать, жены мало? Тот поманил пальцем — нагнитесь, мол, и сказал на ухо:
— Этот парнишка своровал папку Дударева.
— Угу, — Сапрыкин понимающе кивнул. — А что вы делали в Газетном переулке?
— Я?
— Ты, Новиков и Плетнёв.
— Пойдем в другую комнату, — предложил Кузнецов и когда они перешли, продолжил:
— Человек, который стрелял по зданию МВД, обитал в доме номер 13 по Газетному переулку. Я думаю, этот дом тебе хорошо известен.
— С чего бы вдруг? — Сапрыкин брезгливо поморщился.
— Разве нет? — деланно удивился Кузнецов. — Тогда извини. Там же Союз композиторов.
— Союз композиторов в доме восемь дробь десять по Брюсову переулку, — раздраженно сказал Сапрыкин. — Да, два этих дома как бы одно целое, но все равно они разные. Я к тебе вовсе не за этим. Где лазер?
Эх ты хорек, хорек, подумал Кузнецов, выдал себя с потрохами. Примчался фиг знает откуда, чтобы замести следы красавчика. А может, у тебя, как у шестерки, задание меня убрать? Этак незаметненько, используя разработки зеленой фирмы. Будто бы астма задушила. Ну, попробуй, посмотрим, что у тебя получится.
— Какой лазер? — спросил Кузнецов. — Который сперли?
— Как сперли?
— Ну да, крутился там какой-то мужичок, он и спер, — ответил Кузнецов. — Ты бы присел на кровать-то, Олег Павлович, в ногах правды нет.
— Ты мне лапшу про мужичка не вешай, — сказал Сапрыкин, но на кровать сел. — А гранаты где взял?
— По наследству достались, еще с Великой Отечественной. Пригодились.
— Стало быть, так, — сказал Сапрыкин. — Либо отдаешь как вещдок лазер, либо на тебя вешается применение боевого оружия в мирное время, что запросто можно приравнять к теракту.
— Ничем не могу помочь, дорогой ты наш Олег Павлович, — сокрушенно отозвался Кузнецов. Нет у меня никакого лазера.
— Тогда я тебе не защитник, — сказал Сапрыкин, вставая. — Не дай Бог, он где-нибудь появится…
После звонка Кузнецова отношение медперсонала госпиталя к прибывшим на починку Новикову и Плетневу было весьма благожелательным. Где-то Кузнецов хорошо помог хирургу, в результате они подружились и испытывали друг к другу взаимную симпатию, но когда хирург этот по фамилии Смолин, которому было уже за шестьдесят, узнал, что нужно изъять микрочипы, да не откуда-нибудь, а из черепа, он воскликнул: «Ничего себе простенькая операция. Это вам, судари, не занозу из попы вытащить».
Но дело свое начал делать незамедлительно и перво-наперво отвел сударей в рентгенкабинет. Потом, в своем кабинете, исследовав мокрые еще снимки, бодро сказал: «Похоже, действительно операция будет простенькая, обойдемся без пилы и стамески». Услышав про стамеску, Егор побледнел, принялся часто-часто сглатывать. «Не моги, — сказал ему Смолин. — Сиди тут, а мы с товарищем проследуем в операционную. Вы как, товарищ, морально готовы?» «Всегда готовы, — отчеканил Новиков. — А ежели в качестве наркоза спирту дадите, то готовы хоть каждый день». «В качестве наркоза у нас бесплатное полено, — уводя его в соседнюю комнату, сказал Смолин. — Хрясь по башке — и в отруб».