Для начала Смолин выбрил на макушке Андрея тонзурку, потом смазал голое место йодом и всадил укол, отчего совсем скоро маковка онемела, и когда Смолин принялся орудовать скальпелем, Новиков слышал только капустный хруст.
— Тонкая работа, — бормотал Смолин, разглядывая разрез через увеличительное стекло. — Пропихнули в родничок. Расширили родничок и пропихнули. Боюсь, не обойтись без трепана…, хм, да. Вот тебе и простенькая операция.
Взял рентгеновский снимок, вгляделся в него, вновь посмотрел в увеличительное стекло, сравнивая какие-то одному ему понятные нюансы, еще раз изучил снимок, тяжело вздохнул и заявил:
— Такое дело, юноша. Ничем не могу помочь.
— Нет уж, вы, пожалуйста, помогите, доктор, — забеспокоился Новиков. — Если нужна трепанация, то я готов. Вопрос жизни и смерти.
— Поймите меня правильно, юноша, — сказал Смолин. — Изъять микрочип невозможно, не повредив кору. Он стал частью мозга, сквозь него проросли нейроны, сам он раскинул корни, вцепился во множество участков.
— Осьминог, — вспомнил Новиков слова Родькина, успешно удалившего первый микрочип, который с гноем отторгался организмом.
— Осьминог бы ладно, ему можно обрубить щупальца, — ответил Смолин. — Скорее огородный хрен: сам с лопух, а корни по всему саду на глубину пять метров. Но хрен — это как-то лапотно. Лучше сказать, что это компьютерный вирус, который пророс во все файлы, изменив их по своему подобию. Избавиться от него можно, только отформатировав диск и переустановив систему. А как, простите, переустановить мозг?
Глава 27. Чепчик дать?
— Плохо дело, — сказал Новиков. — Меня вычисляют по этому чипу.
— Вычисляют — это не так страшно, — отозвался Смолин, прихватывая разрез нитками. — Плохо, когда с его помощью управляют. Этого нет? Тогда придумайте какой-нибудь способ противодействия, вы же чекист.
«Да ты и сам не лыком шит», — подумал Новиков и спросил:
— Экранирующая сеточка подойдет? Вмонтированная в парик.
— То, что надо, — ответил Смолин, приклеивая сверху бактерицидный пластырь. — Это много лучше кастрюли. Ну вот, молодой человек, пришли вы сюда орлом, а уходите ощипанной курицей. Не отчаивайтесь, волосы не зубы — отрастут, а с этим микрочипом сто лет проживете. Судя по тому, что он пророс в определенные центры, у вас могут проявиться неожиданные способности, с чем вас и поздравляю. К примеру, вы сможете видеть ночью и запросто выучить пять языков. Вам чепчик дать?
Вопрос был задан весьма неожиданно. Молол себе молол какую-то бодренькую чушь, отвлекая пациента от мрачных мыслей, а потом вдруг бабах про чепчик. Тонзурку с пластырем, может, никто и не заметит, а вот эту глупость увидят сразу. В замшевой куртке и голубом чепчике — спрашивается, откуда? Да всё оттуда, где через одного все Наполеоны и Гитлеры.
— Дайте, если вам от этого будет легче, — сказал Новиков.
Вместе вышли в кабинет, где весь в мурашках сидел притихший, вжавшийся в топчанчик Егор. «Больно было?» — спросил он глазами.
«Ах ты, зеленый мой братец», — подумал Новиков и бодро сказал:
— Отбой, коллега. Будем экранироваться кастрюлями.
Егор тут же повеселел, стал деловито прощаться, тряс Смолину руку, похлопывал по плечу, а тот поглядывал на невозмутимого Новикова и растерянно улыбался. Не ожидал от парня такой фамильярности.
— Да и то, — произнес Егор весьма некстати. — Рвались заполучить этот чип, а потом вдруг отдай. Несправедливо. Знали бы вы, доктор, что умеют делать люди, у которых в голове этот чип. Жалко отказываться.
— Вы, юноша, напомнили мне одного человека, который бредил этими чипами, — сказал Смолин. — Все уши прожужжал. Неплохой хирург, но вот с таким сдвигом.
— Фамилию не помните? — спросил Новиков.
Спросил машинально, по привычке, не рассчитывая на удачу. Ну, назовет какого-нибудь Иванова, и что с того? Перешагнул себе и пошел дальше, язык-то не отсох.
— Не помню, лет уж пятнадцать прошло, — ответил Смолин. — Голова не помойное ведро, чтобы всех помнить, — но вдруг хлопнул себя по лбу и сказал: — Анохин.
— А что за клиника Сперанского тут поблизости? — переглянувшись с Егором, полюбопытствовал Новиков.