— Похож на одного психа, который у нас лечился, — ответил Анохин.
Присутствия духа он не потерял, более того, к нему вернулось прежнее добродушное настроение.
— На Шубенкина, — подсказал Кузнецов.
— Да, кажется так.
— Идемте, — сказал Кузнецов. — Заодно покажете, где тут у вас делают трансформацию.
— Трансформацию, любезный Юрий Николаевич, делают в цирке, — улыбнулся Анохин. — У нас же здесь лечебное учреждение…
До обеда они обошли все корпуса, заглядывая с помощью пропуска Анохина в святая святых клиники, увидели много нового, усвоили, что здесь, на Северо-Западе Москвы, самая наука, такое, чего и в мире-то нет, но ни красавчика, ни Петрова, ни Шубенкина, ни каких-то других аномалов не обнаружили. Да, были здесь приборы, аналогичные тем, что в Газетном переулке, имели место операционные с невиданным оборудованием, камеры, палаты, в которых находились больные, словом — прекрасно оснащенная клиника, не придерешься. Как говорится, полный провал, зря потраченное время, плохая игра.
Состроив хорошую мину, Кузнецов сказал напоследок, горячо пожимая анохинскую лапищу:
— Приятно было познакомиться, Николай Афанасьевич. Забыл спросить, вы здесь кто?
— Просто хирург, — ответил Анохин.
— Ой ли?
— Ну, если вам от этого легче, то начальник сектора.
— Да, да, — сказал Кузнецов и вдруг хлопнул себя по лбу. — Помнится, Смолин говорил, что вы увлекались микрочипами. Поздравляю, ваше время пришло, скоро их вставят всем, кому ни попадя.
Анохин посмотрел на него изучающее, похлопал глазами и вздохнул:
— Это плохо, что кому ни попадя. Пометить можно и краской, как курицу, а микрочипы должны улучшать человека, усиливать его способности, защищать от всякой глупости типа инсультов или инфарктов. Вот так, мои дорогие. Надеюсь, второй раз не придете? Шума поднимать не будем?
Глава 31. О чем умолчал Фадеев
Перенесемся, однако, на родину Андрюхи Новикова в далекую и одновременно близкую Пензу, о которой мало кто знает, но которая нет-нет, да и напомнит о себе то небывало жаркой весной, то выборами губернатора — секс-символа России, то засылкой в столицу телеведущей Маши Ситтель, которая в танцах заткнула за пояс певицу Наташу Королеву, то невиданным урожаем репы. Тут всего и езды-то по чугунке — часов двенадцать-тринадцать.
На следующее утро после описанных нами событий, то есть в понедельник, Фадеев вызвал к себе Кислова, который был уже его замом по коммерческой части, то есть, считай, вторым человеком в фирме.
— Слыхал? — сказал Фадеев после того, как Кислов устроился в кресле. — Твой Кузнецов-то с Новиковым вышли на Газетный переулок и на клинику, а дальше ни тпру, ни ну, ни кукареку. Взяли клона да мальчонку, козыряют ими направо-налево, подняли на дыбы мента-министра, так тот их стараниями в лужу сел. Стыд и срам, а еще чекистами называются.
— Простите, Василий Гордеевич, какой Газетный переулок, какая клиника? — спросил Кислов.
— Не докладывают, что ли? — удивился Фадеев. — Зря, глядишь — что-нибудь вдвоем-то и подсказали бы, не последние мы с тобой люди в этом деле. Пара этажей в Газетном переулке и клиника Сперанского, Игорек, это энная доля частной собственности в Москве, принадлежащая ассоциации. Между прочим, Новиков тоже частная собственность ассоциации.
— Неувязочка, Василий Гордеевич, — возразил Кислов. — Как может быть человек частной собственностью? Крепостное право отменено в одна тысяча восемьсот шестьдесят первом году.
— Грамотный, — похвалил Фадеев. — В своей многомудрой голове Новиков носит микрочип, который постепенно превращает его в биоробота. А биоробот — это уже не человек, его ножичком не зарежешь и палкой по балде не убьешь. Он в обиду себя не даёт и сам себя лечит, но свободой воли, как хомо разумный, не обладает. Нету у него свободы воли, то есть свободы выбора, что прикажут, то и делает. Значит, он уже не Божье создание.
— Очень интересно, — сказал Кислов. — А что же он, будучи частной собственностью, на такую же, как он, частную собственность попёр?
— Значит, еще не время, — ответил Фадеев. — Иного можно сломать сразу, а иной кочевряжится, сопротивляется, аж глаза на лоб лезут. Но всё равно ломается, только время зря тратит. И, между прочим, здоровье. Это, Игорек, только начало, потом всех подомнем.
— Здорово, — сказал Кислов, хотя ничего здорового в этом не видел. — А Кузнецов, простите, тоже с чипом?
— Пока нет, но непременно будет, — заверил Фадеев.
— Василий Гордеевич, — сказал Кислов, чувствуя, что его просьба именно сейчас прозвучит как нельзя кстати. — Вы обещали рассказать про ассоциацию.