— Так я ж вам дал деньги-то, — кривясь от запаха, источаемого Никитой, сказал Новиков. — Понос ведь прошибёт, дураки глупые. Или, того хуже, заразу подхватите.
Славик беззубо хихикнул, а Никита возразил:
— Не боись, мы привычные. Если жратву покупать, на водку не хватит, а водки в помойках не бывает, Андрюха. Это аксиома. Поэтому тратимся мы только на водку. Экономим.
Лёва со Славиком дружно закивали.
— Родькина обмываем, — добавил Никита и тяжело вздохнул. — Кто бы мог подумать.
— Рассказывай, — потребовал Новиков.
Никита рассказал, что знал, а знал он с гулькин нос.
— Захлебнулся, значит, — в задумчивости произнес Новиков. — Сперва, значит, был отёк, потом спал. Когда это случилось?
— Случилось вчера, а обнаружили сегодня, — ответил Никита.
— И уже успели вскрыть?
— Первым делом.
— Вот что, Никита, как бы мне найти Аскольда Шубенкина? — сказал Новиков.
— Э-э, друг, где ж ты его найдешь? Это раньше мы нет-нет да столкнемся, а теперь даже не знаю. Давненько не видел. Но!
Поднял грязный палец и победно произнес:
— Ищи его там, где в чердаки вставляют чипы. Тебе вот где вставили?
— Не знаю.
— Вот там и ищи.
А что? — подумал Новиков. Пьяный, а соображает. Вставили-то мне его, похоже, в Лялином переулке, там же, где пришили Логуса и Шагалина. Узнать бы — кто, а главное зачем? — и полдела сделано.
— Ладно, — сказал он. — Хватит, мужики, по отбросам шарить, пошли домой, по дороге куплю вам нормальной жрачки.
Проводив бомжей до «ворот», то есть до канализационного люка, он вернулся в своё новоприобретенное логово и позвонил Кузнецову. Тот смотрел телевизор и уже готовился ко сну. Звонку обрадовался, однако намекнул, что не исключено подслушивание, а потому нужно встретиться завтра по варианту номер три. На этом разговор был закончен.
Вариант номер три означал встречу в 15.00 на третьем этаже ЦУМа…
Назавтра в три часа пополудни, как и было оговорено, он встретился с Кузнецовым, который выглядел мрачноватым и усталым. Сунув Новикову копию отчета Кологорова, Кузнецов сказал «Читай», а сам принялся прохаживаться туда-сюда, делая вид, что рассматривает товар, сам же исподтишка наблюдая за покупателями.
— Подтереться этим отчетом, — прокомментировал Новиков, вернув копию. — Что хмурый?
— Ну, во-первых, Загрицын прислал пробу, труп в Тойоте, как ни странно, не твой. То есть, облава на тебя продолжается, это один конец палки. А второй конец, понятное дело, огревает по заднице меня, любимого. Получается, что я тебя всеми правдами и неправдами покрываю. Шеф орёт, как мартовский кот, короче, хорошего мало. Сейчас еле ушел от слежки. В открытую уже, нагло приглядывают, как будто я не начальник отдела, а нашкодивший пацан.
Он хотел еще что-то сказать, но вместо этого махнул рукой.
— Плюнь, — посоветовал Новиков. — Я вот что думаю. Через Никиту на Шубенкина не выйдешь, а вот через каких-то его начальников попробовать можно.
— Кто такой Никита? — спросил Кузнецов.
— Бомж.
— А разве у них бывают начальники? — удивился Кузнецов.
— Еще почище наших, — подмигнул ему Новиков. — Пожалуй, так и сделаю. У меня сутки — трое, время есть. Буду работать на два фронта. Кстати, вот тебе мой телефон, звони, если что. Разбежались?
— Мне бы твои проблемы, — вздохнул Кузнецов…
Как-то незаметно подкралась осень. Вот уже и листья на деревьях пожелтели, и воздух пропитался гарью подмосковных торфяников, и этакая затаённая грусть притаилась в душе, в чём-то даже приятная, щемящая, но приятная. Черт её знает, откуда в нас это появляется осенью, подумал Новиков, шагая утром на работу в толпе таких же, как он, неприкаянных, полных своих проблем людей. Может, атавизм? Может, раньше, как медведи, мы всю зиму дрыхли в пещерах, и поэтому прощались с природой до весны? Кто знает? Говорят же некоторые ученые, что каждые тринадцать с лишним тысяч лет земная ось меняет свой наклон и вся географическая оболочка слетает с Земли к чертовой бабушке. В смысле, человечество гибнет. Но, как утверждает Мулдашев, остаются некие хранители генофонда, которые возрождают земную расу со всеми её записанными в нуклеиновых кислотах предрассудками и архаизмами.