«Внимание, — услышал он не терпящий отлагательств голос, заставивший немедленно забыть всякие там рассусоливания на личные темы и безоговорочно подчиниться. — Задание на два часа ночи. Цель задания…»
Далее как обычно последовали детали ночной операции, мы же на этом Шубенкина, больше уже биоробота, чем человека, до поры, до времени оставим.
Глава 21. Фрак есть?
Пенза встретила Кислова низким серым небом и противным холодным дождем. Миновав привокзальный сквер с уже пожухшими, мокрыми деревьями, он, не торопясь, вышел на пустую Московскую, улыбнулся, вспомнив гудящую, как улей, переполненную народом и транспортом Москву, и пошагал к драмтеатру Луначарского. Улица была чиста, омыта дождем, а ведь раньше, говорят, грязи на ней было столько, что сверху, от Советской площади, аккурат до Фонтана люди запросто съезжали на санях. Было это очень давно, когда еще не было ни Советской площади, ни Фонтана, вернее, они как бы были, но назывались совсем по-другому.
Обогнув драмтеатр, Кислов вышел на Кирова, и через несколько минут уже открывал дверь своей квартиры.
На клацанье замка немедленно примчалась Юленька, кинулась обнимать колени. За Юлей в коридор вышла мама, потом отец, и пошла-поехала семейная идиллия с поцелуями, с расспросами, с обязательной котлетой под жареную картошечку, не той котлетой, что замораживается до минус восемнадцати и хранится в морозильнике годами, а настоящей, из говядинки со свининкой, с лучком и вымоченной в молоке булкой.
Короче, Фадееву Игорь позвонил где-то через полтора часа и сказал разнеженным разморенным голосом:
— Приветствую, Василий Гордеевич. Кислов. Я, стало быть, после обеда выйду.
— Можешь не выходить, — ответил Фадеев и замолчал.
— Э-э, — произнес Кислов, выждав паузу. — В каком смысле?
Фадеев вдруг весело заржал, после чего сказал довольно:
— Купился, купился, чекист. Отдыхай. Вечером «Сурой» едем в Москву, жду у десятого вагона. А завтра летим в Мюнхен, так что не забудь загранпаспорт.
— Как-то всё это неожиданно, — пробормотал Кислов. — Надолго?
— Думаю, за недельку управимся. Фрак есть?
— Нету.
— И не надо, — сказал Фадеев. — Напрокат возьмем.
— А как билет-то на меня купили? Спросил Кислов. — Без паспорта же не дают.
— Тебе не дают, а мне — пожалуйста, — ответил Фадеев. — Дорастешь до моих седин, тебя на поезд без паспорта будут пускать. Ну, ладно, шутки в сторону. Много барахла не бери, всё ждет в номере.
Повесил трубку.
— Опять ехать, — сообщил родителям Кислов и набрал номер Новиковых, которые оказались дома…
Визит к родителям Андрея оставил тягостное впечатление. Действуя гестаповскими методами, Загрицын до смерти напугал стариков (Андрей был поздний и единственный ребенок), подверг унизительному допросу, а потом, угрожая, заставил сдать пробу тканей. Главное, что они до сих пор были уверены, что Андрей погиб.
— Враньё, — ответил на это Кислов. — Я вчера с ним разговаривал, просто он в подполье. Так нужно. Он и от Кузнецова скрывается, а если выходит на связь, то с большой осторожностью.
— И что понесло? — тускло сказал Новиков-старший. — Жил бы и жил себе в Пензе-то. Москва не для нас, шебутная и бестолковая. Это уже Чикаго какой-то, а не наша столица.
По тону чувствовалось — Кислову он не поверил.
— Зря вы так, — мягко укорил Игорь. — Она сейчас еще лучше, чем была. А Андрей, скажу вам по секрету, неплохо устроился, получает большие деньги. Только позавидовать можно.
— Что ж тогда ни разу не позвонил, коль хорошо устроился? — резонно спросила Новикова. — Нет, Игорек, мы-то правду знаем.
— Ну, хорошо, — сказал Кислов, чувствуя, что переубеждать бесполезно. — Вы тому же Загрицыну, если спросит, говорите эту свою правду. Но на самом деле это не так. Вот вам Андрей велел передать.
Положил на кухонный стол сверток с двадцатью тысячами рублей и ушел, кляня себя за то, что не догадался взять у Андрюхи записочку для родителей. Но кто ж знал, что всё так плохо?
Кстати, деньги эти были остатком его командировочных, не растраченных в Москве, и Андрей никакого отношения к ним не имел, но всё равно было приятно хоть как-то помочь старикам…
В Москву они с Фадеевым отбыли в спальном вагоне в двухместном купе. Рядом ехал Сергей Пенкин, который Фадеева прекрасно знал, так что вечер выдался хоть куда — в дыму и пьяном угаре вагона-ресторана. Потом оказалось, что Пенкина как всегда обчистили, но обчистили весьма странно — из всего багажа пропали лишь концертный малиновый пиджак с серебряными блестками да трико с лампасами для посещения туалета.