Такие пассажи с Сергеем случались довольно часто, и он на сто процентов был уверен, что это происки фанатов, у которых от идолопоклонства заклинивает ум за разум. Какой дурак наденет на улицу пиджак с блестками и портки с лампасами? Какой козел будет принародно сморкаться в платок, который он спер у Джона Леннона, или надевать трусы, которые выкрал у Оззи Осборна?
Пенкин со своим скарбом занимал целое купе, которое халатно променял на ресторан, понадеявшись на двух своих охранников, разместившихся по соседству. Охранники, молодые лбы, рады стараться — улеглись по полкам, лапти кверху, и в момент уснули. Заходите, люди добрые! Как только самих не умыкнули?
Короче, обнаружив пропажу, Сергей завалился к соседям за утешением и ушел от них где-то в два ночи с ба-альшими мешками под глазами, а утром, в отличие от опухших, желтоватых, с блуждающими глазами земляков, был свеж и бодр, как огурец. Всё похохатывал над ними, хохотун такой, норовил ткнуть пальцем в живот. Но тут он, конечно, рисковал первым попасть под фонтан.
«Сколько ж вчера выдули-то? — думал Кислов, глядя на расшалившегося певца, который за несколько последних лет солидно раздобрел и чем-то стал похож на актера Смирнитского в роли Портоса, которого утолщали с помощью подушек. — В ресторане два, нет три пузыря на троих. Да в номере еще один. Нет, два. И третий Серега принес. Боже мой, по две бутылки коньяка, умереть можно».
Но худа без добра не бывает. На Новорязанской улице, примыкающей к Казанскому вокзалу, Пенкина и холуев, тащивших его скарб, ожидал минивэн, куда певец заманил и Фадеева с Кисловым. Якобы подвезти, Москву показать, а сам привез к себе домой и насильно приютил. И всё, думаете, ради чего? Страсть как любил принимать гостей. Не всяких, разумеется, какого-нибудь мордвина из Калдаиса не стал бы привечать ни за какие коврижки, а вот миллионера Фадеева и его личного юриста, из которого нет-нет да и выглядывал хитроватый чекист, с превеликим удовольствием.
Радушно, не скупясь, покормив, начал показывать свои двухуровневые апартаменты, но увидел, что гости разомлели, ничуть не обидевшись, повел в спальню и через два часа разбудил, поскольку нужно было отправлять их в аэропорт.
Ну вот, всё как в тумане, по крайней мере именно такое ощущение от этого отрезка времени осталось у Кислова. Приятно было положиться на добрую волю открытого, как дитя, великодушного обладателя несравненного голоса, поющего аж в семи октавах, но труба звала, и Игорь, мчась в том же минивэне всё дальше и дальше от дома Пенкина, понемногу стряхивал с себя радужную паутину, возвращаясь в прежнее состояние сосредоточенности и внимания к мелочам.
Пенкин, у которого вечером было выступление, не поехал, и правильно сделал. Хорошего помаленьку…
Германия встретила русских туристов, а именно в таком качестве путешествовали Фадеев и Кислов, меленьким дождем, который в отличие от вчерашнего, пензенского, был теплым и каким-то уютным.
В аэропорту их ожидал русскоговорящий немец с лицом рязанского Степы, который, погрузив в багажник сверкающего Фольксвагена фадеевский чемодан, сел за руль и повез гостей по мокрому блестящему шоссе в Мюнхен. В городе, нарядном, как игрушка, и одновременно чопорном, ощетинившимся островерхими кирхами, Фольксваген не остановился даже у Музея Пива, а, проехав насквозь, помчался зелеными всхломлениями по трассе, плавно огибающей поля и темные лесные массивы. Вдруг серое небо разорвалось, и в просвет щедро брызнуло уже заходящее солнце, облив холмы золотом и медью.
Глава 22. Замок
Километрах в десяти от окраины Мюнхена Фольксваген свернул под кирпич с предупреждающей надписью на узкий проселок, проехал сотню метров и перед густым лесом остановился, поскольку дорога была перегорожена шлагбаумом. Из застекленной будки вышел военный в плаще и фуражке, пролаял: «Пропуск».
«Степа» молча подал ему пропуск и какую-то бумагу с внушительной печатью.
Военный принялся изучать документы, а Фадеев подтолкнул Кислова локтем и показал подбородком — посмотри, мол, направо, но Игорь уже и сам увидел. Справа, метрах в двадцати от дороги, под видом холмика имел место замаскированный дот, а далее за ним под маскировочной сетью угадывался БТР. Всё вроде бы и скрыто, но кому надо — тот увидит.
Военный перехватил его взгляд и усмехнулся. Вернув документы, козырнул, махнул рукой кому-то в будке, и шлагбаум плавно поплыл вверх.
Машина въехала в лес, в салоне стемнело.