– Я хочу знать, где находится твой колодец, – начал Валин, стараясь, чтобы его голос звучал одновременно убедительно и твердо.
Прошло больше недели со времени их позорной неудачи среди болот, а он так и не добился никакого успеха в том, чтобы собрать свое крыло в единое целое. Гвенна по-прежнему не подчинялась приказам, Лейт по-прежнему вел себя безрассудно, Анник по-прежнему была… такой, какая она есть. А Талал по-прежнему отказывался поделиться тайной того, из какого источника он черпал то небольшое количество загадочной силы, которой обладал. Хуже того: Валин по-прежнему был полон сомнений насчет снайперши и лича. У обоих были какие-то секреты, а он очень быстро научился не доверять никому, у кого есть секреты. Разобраться со всем сразу было невозможно, но если ему удастся узнать, где находится колодец Талала, это поможет ему добиться авторитета внутри крыла, а также, возможно, прольет свет на смерть Эми и Лин.
Талал настороженно кивнул.
– Я все ждал, когда мы дойдем до этого.
Они сидели вдвоем, лицом к лицу, за изрезанным деревянным столом. У них теперь был свой собственный барак, вытянутое дощатое здание, в дальнем конце которого располагались койки, сбоку – просторное помещение, отведенное под оружие и амуницию, а спереди – «кают-компания». Это было небольшое пространство, где имелись чугунная печка, пять стульев и широкий деревянный стол, вокруг которого все крыло могло собираться, чтобы изучать снаряжение, разглядывать карты и планировать следующее задание. Их жилье нельзя было назвать шикарным, но после огромных кадетских бараков оно казалось уютным и безопасным.
«И оно казалось бы еще уютнее, если бы я делил его с людьми, которым могу доверять», – мрачно подумал Валин.
Остальные трое членов их крыла ушли в столовую, а Талала Валин попросил задержаться.
– Я командир этого крыла, – начал он снова, стараясь сдерживать горячность в голосе. – Я выбираю стратегию и тактику наших действий, исходя из наших возможностей и недостатков. До сих пор я уважал твое личное пространство, но теперь это нас убивает.
Первые день или два он надеялся разнюхать колодец лича на основе собственных наблюдений. Задача казалась несложной: достаточно было всего лишь не терять бдительности каждый раз, когда Талал применял кеннинг, составить список возможных колодцев, а затем постепенно сужать круг с каждым последующим кеннингом, пока не останется только один вариант. Проблема была лишь в том, что Талал полагался на свои загадочные способности далеко не так часто, как ожидал Валин. В отличие от множества других личей, он был более чем искусен во владении клинком – фактически он владел им лучше всех остальных членов крыла, за исключением Валина, – и, по всей видимости, предпочитал действовать традиционными способами. Более того, когда он все же прибегал к кеннингам, вокруг всегда было чересчур много возможных колодцев, чтобы как-то ограничить список. Допустим, в какой-то момент Валину удалось вычеркнуть из него огнешип и кровь, но это по-прежнему оставляло миллион возможностей: море, соль, камень, свет, тень, железо… Может быть, какой-нибудь писец с учетной книгой и мог за год исследований справиться с подобной задачей – но не Валин, особенно учитывая, что одновременно он пытался не дать своему крылу развалиться окончательно.
– Если ты хочешь, чтобы я держал твою тайну в секрете от остальной группы, я могу это пообещать, – настаивал Валин.
Талал почти с сожалением покачал головой:
– Я могу перед каждым заданием говорить тебе, буду ли я иметь доступ к своему колодцу, и, возможно, даже смогу сказать, насколько он будет сильным.
– Этого недостаточно, – отрезал Валин. – Мне нужно готовить запасные варианты действий на случай непредвиденных обстоятельств. Чтобы принимать спонтанные решения на задании, я должен заранее иметь всю возможную информацию.
«И еще мне нужно знать, не ты ли развалил трактир Менкера, – хмуро добавил он про себя. – Мне нужно знать, не ты ли убил Эми и Ха Лин».
Между разрушением пивной и смертями двух женщин по-прежнему не прослеживалось никакой связи, не считая времени, когда была убита Эми, но Валин не оставлял своих подозрений, что все эти происшествия были лишь частью более крупного и запутанного заговора.
– Боюсь, что ты не осознаешь, о чем меня просишь, – тихо проговорил Талал.
– Информация, – повторил Валин, разводя руками. – Вот все, что мне нужно. Просто информация.
Талал снова покачал головой.
– Ты не понимаешь.
– Ну так просвети меня!
Лич глубоко вздохнул.
– Я вырос в таком же страхе перед личами, как и все остальные. Мой дядя часто приходил к нам и пугал нас рассказами об Атмани… У нас кровь стыла в жилах. Отец однажды прошел пешком три дня, только для того, чтобы увидеть, как будут вешать лича. Он вернулся домой с улыбкой на губах… – Взгляд Талала был устремлен куда-то вдаль. – Мы, мои братья и я, так сердились, что нам не разрешили тоже пойти! Мы умоляли отца рассказать нам все подробности. Был ли у лича раздвоенный язык? Плакал ли он кровью? Обмочился ли он перед тем, как умер?