– Но не в том здании, где мы с Лин ее нашли? – осторожно спросил он.
– Нет. То здание вообще на другой стороне гавани.
– Она не говорила, что собирается делать после того, как вы расстанетесь?
– Зарабатывать деньги, – угрюмо отозвалась Анник. – Там, в порту.
– Торговать собой.
– Именно. И с тех пор я ее больше не видела.
Повисла долгая пауза.
– Ну что ж, – наконец сказал Лейт. – Мы исключили одного подозреваемого, но остается еще несколько сотен других людей, которые могли ее убить. И теперь, когда мы знаем, что это была не Анник, мы даже не можем быть уверены, что это вообще был кто-то из солдат.
Валин молча скрипнул зубами. В истории были и другие детали – следы на запястьях Эми и такие же следы, обнаруженные им на трупе Ха Лин. Его крыло до сих пор ничего об этом не знало, но он не был уверен, что готов делиться этой информацией. После смерти Лин он не доверял никому, лелея свои подозрения в настороженном молчании; он поклялся работать в одиночку до тех пор, пока не выследит убийц – как Лин, так и убийц его отца. Работая один, не советуясь ни с кем, он имел меньше шансов быть преданным. «И почти столько же шансов узнать что-нибудь новое», – угрюмо подумал он. Со смерти Ха Лин он вел эту одиночную войну – и проигрывал в ней.
Ему вспомнилась заключительная глава из «Тактики» Гендрана: «Планируй сколько тебе угодно, но помни: война – это хаос, и в ней всегда наступает момент, когда солдат вынужден положиться на волю случая». Старый командир крыла, должно быть, действительно понял какой-то секрет – по рассказам, он умер в своей постели в возрасте восьмидесяти четырех лет. «Хотя, конечно, никто не пытался стереть всю его Кентом клятую семью с лица земли»… Неважно. Если Валин не сможет найти ответ на хотя бы некоторые из стоявших перед ним вопросов, ему суждено жить и умереть пленником на этом острове, где его готовили к жизни солдата; бессильно сидеть сложа руки, в то время как некая темная клика заговорщиков уничтожит сперва его брата, потом сестру, а потом – если они сочтут, что он все еще достаточно значительная фигура, чтобы с ним возиться, – и самого Валина. И его крыло, вероятно, погибнет вместе с ним; эта мысль не приходила ему на ум прежде. Тот, кто задумал истребить без остатка всю линию Малкенианов, вряд ли будет настолько щепетилен, чтобы остановиться перед убийством еще нескольких людей, в особенности если эти люди знают что-то, чего им не следует знать. Талал и Анник, Гвенна и Лейт – все они были в опасности лишь из-за того, что командование Гнезда назначило их в его крыло. Им грозила смертельная опасность, а они даже не знали всех фактов.
– Я думаю, убийца Эми все же был кем-то из кеттрал, – сказал наконец Валин. – И я думаю, что тот же самый человек захватил Лин в самом разгаре Пробы. Захватил, а потом убил.
Какое-то время они молча смотрели на него: Лейт и Гвенна – недоверчиво, Талал – в замешательстве, Анник – бесстрастно.
– Это были сларны! – сказал Лейт. – Ты сам видел ее раны. После того как вынес ее оттуда.
– Что-то здесь сильно не так, – согласилась Гвенна, – но Ха Лин погибла в этой дыре честной смертью, смертью солдата.
– Возможно, какие-то из этих ран действительно были нанесены сларнами, – ответил Валин, стараясь держать свой гнев в узде, – но бо́льшая часть порезов была сделана острой сталью. И это еще не все. На ее запястьях были отметины, следы от веревки.
– От веревки? – переспросил Талал. – В смысле, ее связали?
Валин мрачно кивнул.
– Лиранской веревкой, вы все знаете этот плотный узор елочкой. Он не похож на тот, что остается от любой другой веревки.
– Какое отношение это имеет к Эми? – спросила Анник напряженно.
– Эми была связана точно такой же веревкой. Мы с Ха Лин нашли ее, мы разрезали эту веревку. Это была одна из причин, по которой мы решили, что ее убийца из кеттрал.
Разговор приостановился: каждый пытался осмыслить новую информацию. Они сидели, уставившись на светильник посередине стола, словно колеблющееся пламя могло подсказать ответ.
– Лиранской веревкой много кто пользуется, – через какое-то время проговорил Лейт.
– Не так уж много кто, – отозвалась Гвенна. – Какой-нибудь обычный портовый громила не стал бы так тратиться только для того, чтобы связать шлюху.
Видимо, только тут она осознала, кто ее слушает, но слово уже слетело с ее губ. Она бросила взгляд на Анник, и ее щеки залила краска.
– Я просто хочу сказать, – упрямо продолжила она, – что Валин прав. Это действительно странно.
– Возвращаясь к Лин, – проговорил Талал, в растерянности качая головой. – Ты уверен насчет этих следов? Мы все были так измочалены после Пробы… У меня самого были десятки порезов, ссадин, царапин…