– Мне нужно найти Акйила, – сказал Каден. – Он в спальном корпусе.
– Спальный корпус кишит эдолийцами, – резко отозвался Хакин.
– Так перебей их! – Каден показал на арбалет в его руке.
– Внутри помещения арбалет бесполезен, – сказал Хакин. – Твой друг или уже мертв, или скоро умрет. Мне хорошо заплатили за то, чтобы ты не разделил его участь.
Каден колебался, но в этот момент Тан сжал его руку своей неумолимой хваткой.
– Быстрее!
Издав бессловесный вопль ярости, Каден повернулся, и они вчетвером вихрем понеслись мимо каменных строений, мимо вопящих людей и громогласных команд, мимо языков огня, лижущих зал для медитаций, – дальше, в ночь.
Они бежали вверх по тропе, ведущей к Вороньему Кругу. Тан держал шаг, невзирая на свои размеры; Тристе и Хакин часто спотыкались на незнакомой, усеянной камнями поверхности. Каден пытался не слушать, что происходит в темноте у него за спиной: грубые выкрики, лязг стали о сталь, вопли людей… Сцена гибели Патера снова и снова вставала перед его глазами; с внезапной слабостью он осознал, что малыш был не единственным, кого убили в эту ночь. Каден вновь услышал голос маленького монашка: «Прикончите всех до одного, так он сказал…» Хакин не сомневался, что все монахи в спальном корпусе уже мертвы, однако Акйил не был обычным монахом. Он был быстр и умен. Еще до того как его привезли в Ашк-лан, он сумел выжить в трущобах Аннура. Конечно, он спал в том же помещении, что и остальные, но, несомненно, он должен был услышать что-то. Если ему удалось избежать немедленной гибели в общей резне, он сможет затеряться среди скал на много дней. Сумел ли он скрыться? Или один из криков, которые слышал Каден, был его предсмертным воплем?.. Каден почувствовал тошноту.
Возле гребня горы, чуть ниже того места, где они должны были перевалить через седловину и оказаться в неглубоком ущелье по ту сторону, Хакин резко остановился. Каден собрался было спросить, в чем дело, но тот яростным взглядом велел ему молчать. Медленно, дюйм за дюймом, он высунул голову за гребень и мгновение спустя с тихим проклятием отступил назад.
– Что там? – прошептал Каден, чувствуя, как у него сжимает горло.
– Люди.
– Ваши?
– Из наших здесь только мы, – прошипел Хакин. – Когда нас посылали, чтобы защитить тебя от убийц, нас забыли предупредить, что убийцы – это целое подразделение личной императорской эдолийской гвардии, Кент бы ее побрал!
– А как насчет этого? – спросила Тристе, указывая на арбалет.
Хакин с отвращением осмотрел оружие.
– Осталась только одна стрела. Я не рассчитывал, что придется столько потратить там, внизу.
Пока они разговаривали, Каден с неприятной слабостью осознал, что звуки побоища у них за спиной затихли. Красные дымные языки пламени лизали ночное небо, отбрасывая движущиеся тени на скалы вокруг. Итак, они перебили монахов и, скорее всего, своих собственных рабов тоже. «Немного же нужно времени, чтобы перебить две сотни человек», – онемело подумал Каден, глядя назад через плечо.
Тан прервал его оцепенение:
– За нами идут по тропе. Сколько человек впереди?
– Четверо, – отозвался Хакин.
– С арбалетом можно считать, что трое, – сказал Тан. – И если ты управляешься с ножом не хуже своей подруги…
– Хуже, – отрезал тот, свирепо глядя на него. – Мы не зря работаем в паре. Она отвечает за близкие дистанции, я разбираюсь с непредвиденными ситуациями, сидя на крыше.
Тан выругался и поднял свой накцаль.
– Впереди нас четверо. Сзади, похоже, около сотни. Ты стреляешь – мы идем. Каден, держи девушку. Оставайтесь сзади.
Смерив монаха тяжелым взглядом, Хакин кивнул.
Их атака длилась, казалось, лишь несколько мгновений. Хакин свалил одного солдата стрелой в глаз, затем они с Таном набросились на оставшихся трех. Копье монаха метнулось, поразив ближайшего к нему противника в шею, Хакин тем временем убил еще одного, отыскав острием ножа уязвимое место, где шлем воина примыкал к латному воротнику.
«Значит, он все-таки умеет обращаться с этим копьем», – отстраненно подумал Каден. Он не очень много знал об искусстве ведения боя – гвардейцы его отца успели рассказать им с Валином только самые основы, прежде чем мальчиков отправили из столицы, – однако Тан двигался с уверенностью и убийственной быстротой, которую было невозможно подделать.
Оставшийся эдолиец, лишившийся смелости со смертью своих товарищей, не решаясь атаковать, отступил назад. По всей видимости, идея героического поединка была ему не очень-то по душе. Он повернул голову, чтобы посмотреть на тропу позади себя, и в этот момент Хакин прыгнул.