– Возвращайся, – проговорил он жестким, бесцветным голосом.
Пирр насмешливо развела руками.
– Разве вы, хин, не считаетесь великими наблюдателями? За последние полдня я спасла Кадену жизнь четыре раза; следовало бы полагать, что мои добрые намерения к настоящему моменту уже должны быть ясны!
– Добрые намерения? – взвилась Тристе. Ее голос дрожал от гнева и недоверия. – Ты убила друга Кадена и теперь ты говоришь о добрых намерениях?
Пирр покачала головой, как будто вела подобные разговоры сотню раз до этого, и все без толку.
– Почему ты убила его? – спросил наконец Каден, чувствуя пустоту в собственном голосе.
– Потому что он убивал тебя! – ответила Пирр. – Он тормозил тебя, высасывал твои силы, увеличивал шансы на то, что эдолийцы нас догонят.
Она шумно вздохнула.
– Знаю, я говорю слишком упрощенно, но спасение твоей жизни и без того оказалось более… интересным занятием, чем я предполагала.
– Мы не слышим эдолийцев уже несколько часов! – воскликнул Каден. – Может быть, они вообще прекратили погоню!
Пирр изумленно раскрыла глаза.
– Ты думаешь, Ут с Адивом проделали тысячу лиг только для того, чтобы сдаться за одну ночь? Конечно, они не бросили свою охоту! И Фирум, да присмотрит Ананшаэль за его жирной душой, тормозил тебя настолько, что они вполне могли тебя поймать. Тогда был бы мертв не только он, но и ты. – Она нахмурилась, словно что-то прикидывая. – И кстати, все остальные тоже. Я подарила ему быструю смерть – без боли, без страха. Всем бы нам так повезло!
– Да кто ты такая? – завопила Тристе, проталкиваясь мимо Тана и наступая на торговку, пока не оказалась в каких-то дюймах от нее, яростно глядя ей в лицо снизу вверх. Пирр была старше и выше ростом, у Пирр были ножи, однако Тристе была неудержима. – Кто ты такая, чтобы решать, кому из людей жить, а кому умереть?
Пирр, казалось, задумалась над вопросом, но за нее ответил Тан:
– Она из Присягнувших Черепу. – Каден почувствовал, как мышцы на его спине и плечах напряглись при звуке этих слов. Монах продолжал голосом, звучавшим словно скрежет напильника по камню: – Она жрица Ананшаэля. Ее божество – Бог Смерти.
Тристе быстро отступила на шаг назад.
– Нет, – медленно сказал Каден, качая головой. Он старался обдумать ситуацию тем способом, которому его обучили. – Нет. Это не имеет смысла. Присягнувшие Черепу только убивают, а она спасла мне жизнь.
– Если она и спасла тебя, то лишь потому, что ей за это хорошо заплатили, – проскрежетал монах. Он повернулся к женщине: – Скажи мне, что я не прав, убийца.
– Нет, ты прав, – спокойно отозвалась Пирр. – И в любое другое время я с радостью провела бы это напоенное солнцем весеннее утро, узнавая новые подробности о своих собратьях по путешествию, но Ут все еще жив.
Она поморщилась, словно признание этого факта вызывало у нее досаду.
– Мне давно не приходилось убивать людей в полном доспехе и, боюсь, я несколько растеряла свои навыки. Если ты не хочешь закончить так же, как Фирум, я бы предложила двигаться дальше.
– Ты с нами не пойдешь, – ответил Тан железным тоном.
Пирр подняла бровь.
– Единственный вопрос в том, пойдешь ли с нами ты. Мне заплатили за то, чтобы вызволить императора. Никто ничего не говорил о жизни пожилого монаха или полураздетой шлюхи. – Взглянув на Тристе, она добавила: – Прошу прощения, разумеется.
– Кто тебе заплатил? – спросил Каден.
– Без понятия, – отозвалась она, пожав плечами. – Клиенты платят Рашшамбару, и Рашшамбар кого-нибудь посылает. Так выходит аккуратнее… Итак, кто идет дальше, а кто умирает?
Тан крепче сжал свой накцаль, и хотя Пирр, казалось, даже не заметила этого, Кадена охватило внезапное неодолимое предчувствие, что вот-вот на его глазах разразится схватка – жестокая, смертельная схватка.
– Мы идем все вместе, – твердо сказал Каден, поглядев в глаза сначала Пирр, потом Тану. – Может быть, она и жрица Ананшаэля, но она на нашей стороне.
Он заставил себя не смотреть на обмякшее тело Фирума, не думать о том, как эта темная сталь пронзала его мягкую плоть. Все его существо кипело от чувства вины и страха; однако если сейчас ему не удастся склонить своего умиала к согласию, то будет убит кто-нибудь еще. «А возможно, убьют нас всех».
– Несколько часов назад имперский посол тоже был на твоей стороне, – прорычал Тан. – Не стоит так спешить, называя людей своими друзьями.
– Я не говорю, что она мой друг, – ответил Каден, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я говорю только, что пока мы можем идти вместе. Когда погоня отстанет, мы решим, что делать дальше.