– Я могла бы его пристрелить, – отозвалась Анник.
Она еще даже не подняла свой лук, но солдаты на скалах настороженно зашевелились. Несколько человек дошли до того, что наполовину натянули тетиву – что было ошибкой, если учесть, что она могла натянуть лук и выстрелить быстрее, чем они успели бы найти свою цель. Анник, казалось, ничего не замечала.
– Одна стрела, прямо в глаз. Твой выбор.
– У твоего снайпера, похоже, небольшие проблемы с повиновением, – сказал Ут.
– Это верно, – отозвался Валин, взглянув на нее через плечо. – Ничего, ты уже начинаешь ей нравиться.
– Прикажи ей положить лук или ее саму нашпигуют стрелами.
Анник не впечатлило это предложение.
– По-прежнему твой выбор, командир.
– Положи свой Кентов лук! – рявкнул Валин. – И вы все, бросайте оружие. Все, что мы здесь делаем, – это зря тратим время!
Снайперша пожала плечами и положила свой лук на землю. Остальные последовали ее примеру, однако Валин заметил, что поясные ножи они оставили при себе.
– Пилот тоже, – проскрежетал Ут. – Пусть слезет с птицы, тогда мы поговорим.
– Даже не знаю, – отозвался Лейт. – Вы там, на земле, похоже, не очень-то ладите.
– Слезай с птицы, Лейт! – рявкнул Валин. – Быстро!
Он не сердился на свое крыло. Они разыгрывали все по инструкции, обеспечивая себе безопасность, но Валин не видел никакого проку от этого бессмысленного препирательства с дюжиной эдолийцев. В лучшем случае они только потеряли бы драгоценное время; в худшем – кого-нибудь из них могли убить. Если Анник убьет Ута, невозможно предугадать, как отреагируют подчиненные ему солдаты. Последнее, чего им не хватало, – это вооруженной стычки здесь, на краю мира, в то время как Юрл, Балендин и вся остальная банда будут смотреть на это со скал и ухмыляться.
– Ну вот, – сказал он после того, как несколько людей Ута, поспешно приблизившись, забрали брошенное оружие. – Теперь, когда тебе нечего волноваться, что Анник засадит боевую стрелу тебе в кольчугу, может быть, ты наконец выслушаешь меня?
Это было не самое дипломатичное начало для беседы, но ведь и Ут не проявил особенной приветливости.
– Говори, – приказал эдолиец.
Валин поискал нужные слова.
– Сами Юрл и его крыло участвуют в заговоре против моей жизни, моей и Кадена. Что бы они тебе ни сказали, они прибыли сюда, чтобы его убить.
– Именно это они мне и сказали, – ответил Ут. – Я не был уверен, следует ли мне им верить, но теперь ты подтвердил их слова.
Валин уставился на него.
– Они сами тебе сказали?
Громкий саркастический смех наполнил вечерний воздух, и Юрл собственной персоной выступил из-за невысокого валуна.
– Кажется, я был о тебе слишком высокого мнения, Малкениан, – продолжая посмеиваться, сообщил он. – То есть я, конечно, никогда не считал тебя особенно умным, но никак не ожидал, что ты начнешь мне помогать!
Гвенна прорычала что-то неразборчивое, и Валин, не отрывая взгляда от Ута, крепко схватил ее за запястье. Он понятия не имел, что тут происходит, но не собирался допускать, чтобы ее из-за этого убили. Он снова обратил свое внимание на Ута.
– Если он сам сказал тебе, что собирается убить Кадена, – хрипло выговорил он, – тогда почему он ходит на свободе?
Этот вопрос нужно было задать, хотя мерзкое ощущение где-то в глубине подсказывало ему, что он уже знает ответ.
– Потому что он сможет нам помочь, – ответил Ут. – Мы сами прибыли сюда, чтобы убить твоего брата. Я руководил разрушением монастыря. Бо́льшая часть моих людей все еще там, подчищают следы, охотятся на сбежавших монахов. А завтра, с первым же светом, мы собираемся найти этого «императора» и отделить его голову от плеч.
46
Пространство перед Храмом Света больше походило на плац, чем на святое место. «Ублюдок, похоже, добавил еще пять сотен солдат», – подумала про себя Адер, разглядывая Сынов Пламени, стоящих на своих постах. Никто не остановил ее паланкин, никто даже не посмотрел в ее сторону, и тем не менее значение всей этой сверкающей кольчужной стали, этих двенадцатифутовых боевых шестов было недвусмысленным: Церковь Интарры не сомневалась, что у нее есть враги в пределах столицы Аннура, и была намерена защищаться.
Помимо солдат перед храмом собралась средних размеров толпа, понемногу просачиваясь внутрь на полуденное богослужение. Когда Адер вышла из паланкина, среди людей прошел гневный ропот. Ее роль в суде над Уинианом стала известна столь же быстро, как и сотворенное им «чудо» – завистливая принцесса, которая пыталась добиться осуждения невинного, святого человека! Поэтому теперь эдолийцам пришлось прокладывать ей путь сквозь толпу. Те, что стояли ближе к ней, опускались на одно колено и прикладывали кулаки ко лбу, но многие не спешили выражать покорность, делали этот жест чуть ли не с ненавистью, а на несколько рядов дальше люди уже насмехались над ней или открыто выкрикивали оскорбления.