Она развела руками.
– Они придут прямо сейчас? – спросила Тристе.
Девушка проснулась, когда Пирр затаскивала ее под козырек скалы, и теперь полулежала, опершись на локти и глядя в сгущающиеся сумерки. В ее голосе страх смешивался с вызовом.
Пирр достала из своих вещей подзорную трубу, некоторое время смотрела в нее, потом медленно покачала головой.
– Не похоже, – ответила она. – Солнце уже село, а Адив – осторожный парень. Он знает, что теперь, когда у них есть птица, нам от них никуда не деться. Он подождет до утра, когда будет светло. Вот тогда они явятся за нами.
Каден переводил взгляд с Тана на убийцу и обратно.
– То есть у нас есть одна ночь, – наконец произнес он. – Что будем делать?
Пирр пожала плечами.
– Мы не избалованы выбором. В обычной ситуации я бы посоветовала истратить ваши последние монеты на добрый ужин и хорошую шлюху, но подозреваю, что вы, монахи, вряд ли носите с собой много денег, да и со шлюхами у вас обычно беда… Не в данном случае, впрочем.
Она улыбнулась Тристе при этом последнем замечании.
– Я не шлюха! – резко отозвалась девушка.
Пирр умиротворяюще подняла руки.
– Что касается меня, то я устала как собака. Времени как раз хватит, чтобы как следует, от души выспаться.
Под недоверчивым взглядом Кадена Пирр Лакатур растянулась во весь рост, лежа на спине, сцепила пальцы за головой и закрыла глаза.
– И это все? – потрясенно спросил он. – Ты пересекла целый континент, чтобы меня спасти, и теперь вот так просто сдаешься?
– Все почему-то считают, что в Рашшамбаре учат только тыкать людей ножиком в живот и подсыпать яд им в суп, – пробурчала убийца, не открывая глаз. – На самом деле то, что мы там узнаем, – это довольно простая вещь. А именно: смерть неизбежна. Бог приходит за всеми.
– А как же вчера, в Ашк-лане? Когда ты сражалась с Утом? Что-то в тебе не было видно такого смирения!
– Тогда у меня был шанс. А теперь… – Пирр пожала плечами. – Я бежала без остановки целый день и целую ночь. Как и мы все. Предатели, которые за нами гонятся, превосходят нас числом в пять раз. Кроме того, у них есть крыло кеттрал, а также, если верить вашему хмурому мастеру, какая-то мерзкая ручная зверюшка, оставшаяся от древней расы бессмертных, которая может унюхать тебя через текущую воду при лунном свете. Завтра мы будем драться, и я отдам богу еще несколько человек, но мы не победим. Поэтому пока я предпочла бы насладиться несколькими часами сна, желательно без перерывов.
Каден повернулся к своему умиалу.
– Подозреваю, что ты не согласишься вот так просто лечь и помереть, верно?
Монах покачал головой.
– Нет, однако путь мне пока неясен. Я должен подумать.
И затем, как если бы они снова были на скалистых уступах Ашк-лана, Рампури Тан сел скрестив ноги и вперил взгляд через долину в западном направлении. Его грудь вздымалась и опадала настолько медленно, что движение было почти незаметным; глаза оставались открытыми, но острая сосредоточенность покинула их, как если бы монах заснул. «Или умер», – угрюмо подумал Каден.
Какое-то время он продолжал смотреть на Тана, потом взял лежавшую на земле возле Пирр подзорную трубу и направил ее на вражеских солдат. «Должно же быть хоть что-то», – бормотал он, разглядывая кеттрал, которые как раз обменивались рукопожатиями с эдолийцами. Их лидером был светловолосый юноша, высокий и хорошо сложенный, одетый во все черное, как и другие члены его крыла. За его спиной крест-накрест были прикреплены короткие кеттральские мечи. «Мы с Валином в детстве играли с такими же мечами, только деревянными». Они представляли себя великими воинами, но когда завтра утром эти люди придут за ними, когда Пирр «отдаст богу еще несколько человек», Каден сомневался, что сумеет нанести хотя бы один удар. Горечь, горячая и едкая, наполнила его сердце. Он позволил эмоции затопить его, а затем отвел ее в сторону. Горечь принесет ему не больше пользы, чем сожаления.
«Смотри на людей, – напомнил он себе. – Ищи решение».
Новоприбывший командовал стандартным крылом из пяти человек. Впрочем… Каден снова поглядел в подзорную трубу. Один из них – кажется, пилот, – был женщиной, среднего роста, с короткими светлыми волосами. Из остальных кеттрал он мог хорошо разглядеть только еще одного, долговязого субъекта с перьями в длинных волосах и татуировками на руках. Для солдата он выглядел странно, но после всего, что Кадену довелось видеть за последнюю неделю, странности его больше не задевали.
Эти двое оживленно разговаривали о чем-то с Утом и Адивом. Каден опустил трубу. Ночь уже накрывала небо. Может быть, Пирр была права; может быть, действительно настало время принять неизбежное. Бешра-ан, сама-ан, кинла-ан, даже ваниате – все эти занятия казались пустыми и малозначительными перед лицом отточенной стали.