– А это что? – сказала вдруг Тристе, показывая куда-то вдаль.
Каден прищурился. В сгущающейся тьме, высоко над горными пиками, двигалась какая-то темная точка. Он снова поднес к глазу подзорную трубу – и увидел вторую птицу. Она стремительно приближалась к ним мощными взмахами крыльев.
– Шаэль побери! – выругался он.
– Осторожнее, – пробормотала Пирр, не открывая глаз. – Ты призываешь моего бога.
Она сонно пошарила у себя под спиной, вытащила острый камешек, отбросила его в сторону и снова затихла.
– Появилась еще одна птица, – сказал Каден. – Хочешь посмотреть?
– Не особенно.
– Мы не знаем, что за люди эти новые.
– Мы и старых-то никого не знаем, не считая Адива и Ута. О которых нам известно только, что один из них ублюдок, а второй – здоровенный ублюдок со здоровенным мечом. Как их зовут, не имеет значения. Важно то, что они хотят тебя убить и очень серьезно подходят к этому делу.
– Мы могли бы выяснить что-нибудь новое.
– Все, что мы выясним, – это что их пятеро и у каждого по два меча. Это значит десять мечей, если ты умеешь считать. Кроме того, у них окажутся поясные ножи, и по крайней мере двое будут вооружены большими луками, а может, и все пятеро. По моим подсчетам выходит, что у них приблизительно на пятнадцать единиц оружия больше, чем у нас, – не считая, конечно, взрывчатки, которая у них тоже наверняка имеется.
– Вижу, ты интересовалась кеттрал.
– Я интересуюсь всеми, кого мне может оказаться нужно убить, – отозвалась Пирр. – Этих ребят убивать сложнее, чем большинство других. Мне не обязательно смотреть на них, чтобы это знать.
– Ну а я хочу посмотреть, – сказала Тристе, подползая вперед на локтях и протискиваясь мимо дремлющей женщины.
Она поднесла трубку к глазам, нахмурилась, потом медленно перевела ее, следуя за движением подлетающей птицы. Каден тоже, прищурившись, смотрел невооруженным глазом. Он смог разглядеть, что птица приземлилась и ее экипаж спешился – в сгущающихся сумерках были видны лишь темные фигуры, – но ничего больше.
– Новые солдаты, похоже, не так хорошо ладят с эдолийцами, как первые, – произнесла Тристе спустя некоторое время.
– В каком смысле? – спросил Каден.
– Не могу сказать. Кажется, у них какая-то заминка. Вот, погляди.
Каден взял у нее подзорную трубу и навел ее на далекий перевал. У него ушло около минуты на то, чтобы различить новоприбывших кеттрал среди тех, что уже находились там.
– В этом крыле тоже есть женщина, – сказал он. – С длинными рыжими волосами. И… еще одна! Хотя эта на вид выглядит ненамного старше тебя.
– Но она одета в черное? – уточнила Пирр.
Каден кивнул.
– К тому же у нее есть лук. Здоровенный, почти такой же высоты, как она сама.
– Не обманывайся насчет ее роста, – посоветовала Пирр. – Убийца не всегда выглядит как убийца. Может быть, эта девчонка и молода, но если она летает на задания Гнезда, это значит, что она, скорее всего, может засадить стрелу тебе в глаз с трехсот шагов. Знаешь, кеттрал ведь однажды пытались зачистить Рашшамбар. Один из твоих достопочтенных предков решил, что ему не слишком нравится существование храма Ананшаэля в Анказских горах. К нам послали десять крыльев, все ветераны…
Она продолжала говорить, но Каден перестал слышать ее слова. Он навел подзорную трубу на командира второго крыла – это был высокий, загорелый юноша с короткой стрижкой, его губы были сурово сжаты, глаза черны как смоляные озера. Вначале Каден обращал больше внимания на его препирательства с Мисийей Утом. Они о чем-то спорили, потом эдолиец вытащил свой клинок, а другие солдаты начали стекаться к своему командиру, словно почуяв приближение драки. Каден уже собрался еще раз хорошенько рассмотреть птицу, когда что-то вновь привлекло его внимание к этому лицу. Солнце уже почти село, света оставалось немного, и вначале он подумал, что игра теней обманывает его, но затем командир рубанул в воздухе ладонью – короткое, раздраженное движение, – и Каден больше не сомневался. Глаза еще больше потемнели и посуровели, бывший проказливый мальчишка стал взрослым мужчиной, высоким, крепко сложенным, с солдатской выправкой, но Каден узнал этот жест и узнал это лицо даже спустя восемь лет. Он пытался хоть как-то объяснить себе, что происходит там, на седловине, но еще продолжая наблюдать, он уже чувствовал, как в его живот погружается холодный клинок предательства. Он опустил подзорную трубу.
– Это Валин, – проговорил он бесцветным тоном. – Мой брат.