Он сделал несколько быстрых знаков темнокожему парню на дальнем когте, и несколько мгновений спустя птица нырнула в крутое пике. Девушка с луком – ей, должно быть, было не намного больше пятнадцати – свесилась в темноту (с того самого момента, как Каден разрезал на ней веревки, она, кажется, только и делала, что целилась или стреляла в кого-нибудь), и пока они падали сверху на круг солдат, не переставала натягивать и спускать тетиву. С молниеносной быстротой она сделала один за другим три выстрела, и трое кеттрал рухнули в пыль; они умерли так быстро, что даже не успели схватиться за свои шеи.
«До прошлой ночи я ни разу не видел, как умирают люди, – понял Каден. – Не думал, что это будет так просто».
Ут в последний момент повернулся, как раз вовремя, чтобы стрела отрикошетила от его нагрудного панциря и улетела куда-то в сторону. Другой солдат, командир крыла, нырнул в темноту. А потом птица оказалась над ними, издав пронзительный крик, и Валин спрыгнул с ее когтей, перекатившись при ударе о землю – нож в одной руке, короткий меч в другой.
У них не было времени разработать детальный план, но избранная тактика казалась Валину вполне подходящей: прежде всего убрать снайпера, пилота и подрывника, после чего они смогут разобраться с менее опасными противниками – Утом и Юрлом. Разумеется, крыло Валина могло высадиться вместе с ним. Было бы неплохо иметь Лейта и Анник за своей спиной, но ему больше нравилось, чтобы они были в воздухе: высота давала Анник больший угол обстрела. Однако стоило его ногам коснуться земли, как он осознал свою ошибку. Ут и Юрл сбежали в темноту, за пределы яркого сияния осветительных патронов. Поддержка с воздуха, на которую он рассчитывал, была бесполезна, если его крыло не могло видеть, что происходит. Он остался один.
– Однако, – раздался голос сзади, – и здоровенная же у тебя птичка!
Валин, вихрем развернувшись, оказался лицом к лицу с той женщиной, вооруженной ножами. Пирр, так назвал ее Каден. Присягнувшая Черепу. Валин окинул убийцу взглядом, быстро оценивая. Она тяжело дышала, и ее одежда была разрезана в десятке мест – в недавней схватке или это произошло раньше, было трудно сказать, – однако она казалась необычно спокойной. Тот факт, что Юрл не смог взять ее, многое говорил о способностях женщины, равно как и кровь на ее клинках.
– Они побежали вон туда, – сказала она, показывая одним из своих длинных ножей. – С неприятным господином, обвешанным железками, у меня свои счеты, а второго можешь убить с чистой совестью.
Валин подумал над предложением. Пирр помогала Кадену, но ему не нравилась идея доверить совершенно незнакомой убийце охранять свою спину. Разумеется, большого выбора у него не было, и любая минута задержки давала Юрлу дополнительную возможность ускользнуть еще дальше или устроить засаду.
– Ну хорошо, – он устало кивнул. – Ут твой, Юрл мой. Только не облажайся.
Пирр беззаботно улыбнулась. Она совсем не была похожа на убийцу.
– Такой совет мог бы мне пригодиться несколько дней назад, прежде чем нас загнали в эти несчастные горы.
– Удачи!
– И тебе тоже, – отозвалась Пирр. – Будь осторожен. Этот ублюдок хорошо владеет мечом.
Валин угрюмо кивнул. Уже недели, месяцы он выжидал именно этой возможности – шанса встретиться с Юрлом один на один. Тем лучше, что они улетели за границы империи, за пределы защиты закона и действия аннурского правосудия, в эти безымянные горы, где нет ни инструкторов, ни уставов, ни затупленных мечей, ни правил поведения, где никто не закричит, что игра нечестная, и не остановит поединок. Именно этого всем сердцем жаждал Валин; и однако факт оставался непреложным фактом: Юрл фехтовал лучше него. Он был быстрее, и он был сильнее. Когда все закончится, кровь на земле, скорее всего, будет принадлежать Валину. Было глупостью гнаться за ним, и на мгновение Валин засомневался. Он мог вернуться за остальными членами своего крыла. Его противник остался один, шел пешком по опасной местности, практически без провизии. Лишь гордость и глупость заставляли Валина преследовать его в одиночку. «Порой бывает мудрее выждать», – писал Гендран.
Однако Валину надоело ждать. Человек, который издевался над Ха Лин, пытался перебить все его крыло, убить его брата, положить конец линии Малкенианов, находился лишь в нескольких шагах от него. Валин уже пытался играть по правилам. Сколько себя помнил, он пытался взвешивать шансы, думать прежде, чем действовать, выбирать наиболее разумный путь. Все это закончилось крахом: Лин была мертва, сам он и его крыло оказались предателями, изгнанными из страны. Юрл мог его убить – ну и что в этом такого? Рано или поздно он все равно умрет на острие клинка или в собственной постели. Что-то внутри него беспокойно ворочалось; какая-то часть его ума, древнее, чем все сознательные мысли, более быстрая, более жестокая, без конца нашептывала одно и то же зловещее слово: «смерть, смерть, смерть». Будет ли это его смерть или смерть Сами Юрла – больше не имело значения.