Его брюшные мышцы начали непроизвольно сокращаться, пытаясь перехватить контроль у мозга, чтобы втянуть в себя хоть немного воздуха там, где никакого воздуха не было. Закрыв глаза – здесь, внизу, от них все равно было мало проку, – Валин постарался сосредоточиться на узле. Первая петля, неохотно поддавшись, распустилась, но оставались еще две.
Поле его зрения начали заполнять звезды – звезды, которым было неоткуда взяться на дне океана. Он снова почувствовал, как его сердце рванулось, словно испуганная лошадь в горящей конюшне. Узел поддавался его усилиям, но чересчур медленно! После того как появляются звезды, времени остается совсем немного – не больше десяти-пятнадцати ударов сердца. Именно столько ему было необходимо, чтобы вернуться на поверхность. Мысль о ледяной воде, заползающей в легкие, удушающей, заполонила его мозг, и он выпустил рабочий конец веревки. Вокруг него зароились силуэты – зловещие тени, кружащие и подбирающиеся все ближе. «Акулы», – понял Валин и отчаянно затеребил узел. Это было неверной реакцией. Даже если бы у него оставалось время, которого не было, подобными судорожными действиями он лишь еще больше затянул бы путы, впивающиеся в его лодыжки. «Идиот, – ругал он себя, пытаясь снова нащупать петли и заново разобраться в них, хотя его ум тупел, а кровь горела в жилах и в сердце. – Тупой, Кентом проклятый болван!»
Потом вокруг него сомкнулась темнота, холодная, черная и бескрайняя, словно море.
Он пришел в себя на палубе «Края ночи», изрыгая в шпигат зловонную смесь соленой воды и галет. Еще один спазм – и из его легких вырвалась очередная порция соленой слизи, за ней другая, третья. Он чувствовал себя так, словно его били кулаками по ребрам. В голове болезненно пульсировало, а каждый вздох продирался по легким, словно пригоршня гравия. Так значит, черные тени, кружившие вокруг него на дне океана, были не акулы – это были инструкторы. Они ждали, пока он вырубится, чтобы разрезать веревки. «Лучше бы они позволили мне утонуть, – думал он, сворачиваясь в клубок на сухой палубе. – Самое сложное было уже позади».
Содрогаясь и с трудом дыша, Валин осознал, что над ним нависает чья-то фигура, загораживая свет. Фейн… Он уже было подумал, что это может быть Анник. Огромный инструктор что-то орал.
– Шаэль пресладчайший, да что с тобой такое, солдат! Сколько лет ты уже околачиваешься на островах?
Валин попробовал ответить, но сумел лишь извергнуть на палубу еще немного воды.
– Прошу прощения! – Фейн наклонился, приложив к уху согнутую чашечкой ладонь. – Тебя плохо слышно!
– Я не… не смог развязать узел, сэр.
Фейн фыркнул.
– Это я и сам понял, когда увидел, что ты не поднимаешься на поверхность! Не смог развязать простейший двойной булинь? Похоже, наш Светоч Империи слегка приугас!
Последнее замечание вызвало одобрительный смешок со стороны Сами Юрла.
– Это был… это был не обычный булинь, сэр, – сумел выговорить Валин.
Он не хотел, чтобы это звучало так, словно он оправдывается, но не хотелось ему также и чтобы Фейн считал его некомпетентным. Воспоминание о дополнительной петле, о связанных руках Эми, почерневших и стиснутых словно клешни, снова заколотилось у него в мозгу. Боролась ли она, как и он, в последние мгновения, отчаянно пытаясь выкарабкаться из ловушки, разорвать веревку и оказаться на свободе?
– О, я не сомневаюсь, что это не было похоже на обычный булинь – там, внизу, когда во рту у тебя полоскалась вода, а в штанах – полтонны дерьма! Однако уверяю тебя, этот узел абсолютно ничем не отличается от сотен булиней, которые мне довелось повидать на своем веку.
И Фейн протянул ему обрезанный кусок мокрой веревки с по-прежнему завязанным на ней узлом.
– Там были добавочные петли.
– Анник, – произнес Фейн, поворачиваясь к снайперше. – Это тот узел, который ты завязала?
Она кивнула. Ее глаза были неподвижны словно камни.
– Это весь узел? – настаивал Фейн. – Ты ведь не делала ничего такого, что могло бы сбить с толку Его Всесиятельнейшее Высочество? Его легко сбить с толку.
Она молча покачала головой.
Валин попытался понять, что за чувства скрываются за этими непроницаемыми глазами. Анник лгала; по крайней мере это было ясно.
– Не самое удачное начало дня, – заключил Фейн, с отвращением швыряя веревку с узлом на палубу. – Совсем неудачное, я бы сказал! Анник, ты следующая. Шарп, Айнхоа – выкиньте за борт нашего бесстрашного лидера, пускай плывет себе обратно на остров.