– Но куда же они делись? – в ужасе спросил Каден. – Люди ведь не пропадают просто так!
– Эта твоя уверенность, – отозвался Тан, – когда-нибудь может стоить жизни тысячам людей.
– Лишь позже люди узнали, что врата принадлежат силе, еще более древней, чем кшештрим, – сказал Нин. – Они принадлежат Пустому Богу. Он забрал этих людей.
Каден поежился. В отличие от Ананшаэля или Мешкента, старые боги не участвовали в делах людей, а Пустой Бог был старейшим из них. Несмотря на то, что Каден провел последние восемь лет, служа этому древнему божеству, он до сих пор по-настоящему не размышлял над его могуществом. Большинство монахов, казалось, думали и отзывались о нем скорее как о некоем абстрактном принципе, нежели о сверхъестественной силе, обладающей собственной волей и образом действий. Мысль о том, что Пустой Бог может касаться мира людей, может поглощать целые легионы, внушала беспокойство – и это еще мягко сказано.
Настоятель, между тем, продолжал:
– Это не так уж удивительно. Когда кто-либо использует врата, пространство, разделяющее это место и, скажем, Аннур не просто сокращается: оно становится несуществующим. Человек в буквальном смысле проходит сквозь ничто – а ничто является владениями нашего господина. Очевидно, его оскорбляет вторжение на его территорию.
Настоятель прервался, и на протяжении долгого времени оба старших монаха просто сидели, пристально глядя на Кадена, словно ожидали, что он закончит рассказ.
– Существует какой-то способ, – наконец произнес он, пытаясь найти ответ. – Кшештрим пользовались вратами, значит, наверняка есть какой-то способ.
Ответа не было. Каден успокоил свое сердце и привел в порядок ум, прежде чем закончить:
– Ваниате. Это имеет какое-то отношение к ваниате. Если мы овладеем им, то станем подобными кшештрим, а кшештрим могли пользоваться вратами.
Наконец, Нин кивнул.
– Человек не может превратиться в ничто, по крайней мере, не полностью. Однако он может культивировать некоторое «ничто» внутри себя. Похоже на то, что бог позволяет проходить через свои врата тем, кто несет в себе пустоту.
– «Хранитель Врат», – проговорил Каден, возвращаясь мыслями к началу разговора. – Так вот почему меня сюда послали. Это имеет какое-то отношение к вратам.
Нин снова кивнул, но заговорил на этот раз Тан:
– Кшештрим не всегда убивали своих пленников. Заинтригованные нашими эмоциями, они оставили себе небольшое количество людей для изучения.
В устах Рампури Тана это звучало необычно: из всех ашк-ланских монахов он казался наименее способным хоть сколько-нибудь придавать значение человеческим чувствам.
– Некоторые из этих заключенных, – угрюмо продолжал Тан, – втайне проводили свои собственные опыты. Они слушали и наблюдали, изучая своих тюремщиков. Они первыми раскрыли тайну врат, а вместе с ней и ваниате. И тогда они поклялись друг другу вырваться из плена, распространить это знание и использовать его для того, чтобы уничтожить кшештрим.
– Это и были первые хин, – медленно произнес Каден. До него постепенно доходило, что это означает.
Тан кивнул.
– Это искаженное слово из древнего языка: «ишшин» – «те, кто мстит».
– Но какое отношение это все имеет к империи и ко мне?
– Терпение, Каден, – вздохнул настоятель. – Сейчас ты услышишь. Когда люди в конце концов одержали верх над кшештрим, эта победа в значительной степени была сочтена заслугой ишшин. И хотя война закончилась, ишшин продолжали сторожить врата, поскольку были убеждены, что их враги не побеждены полностью, но лишь временно бездействуют.
– На это были причины, – вмешался Тан. Его голос звучал сурово. – Наши люди выслеживали кшештрим еще столетия спустя после того, как война завершилась. Но потом мы стали забывать.
Нин подтвердил его правоту легким наклоном головы.
– Годы шли, становясь веками, и постепенно ощущение насущности задачи стало пропадать. Некоторые вообще забыли о кшештрим. А тем временем новые поколения ишшин открыли для себя тихую радость жизни, проводимой в поиске ваниате. Они начали почитать Пустого Бога самого по себе, а не только с целью отомстить давно исчезнувшим врагам. Отложив в сторону клинки и доспехи, они нашли для себя менее… воинственные занятия.
– Не все, – вмешался Тан.
– Даже ты, старый друг, в конце концов пришел сюда. Невозможно вечно гоняться за призраками.
Тан поджал губы, но промолчал.
– Наш путь нелегок, – продолжал настоятель, – и по мере того как важность нашей миссии понемногу ускользала, все меньше и меньше молодых людей присоединялись к ордену. Были, однако, и такие, кто не забыл нашу отчаянную борьбу за выживание, и видя, как ряды хин редеют, как одни врата за другими остаются без присмотра, эти монахи стали опасаться, что кшештрим могут вернуться. Именно в этот момент твой предок Териал занял шаткий трон государства, раздираемого гражданской войной…