Если ил Торнья и чувствовал некоторый трепет, то ничем этого не показал. Отдав дань почтения трону, он повернулся, чтобы окинуть взглядом собравшуюся толпу – сотни министров и чиновников, любопытствующих торговцев и аристократов, пришедших посмотреть на отправление правосудия и на унижение одного из великих мира сего, – после чего уселся на свое деревянное кресло и поднял руку, давая знак звенящим гонгам замолчать.
– Мы собрались здесь, – начал он громким голосом, разнесшимся по всему залу, – чтобы выяснить правду. В этом стремлении мы призываем богов, и прежде всего Аштаррен, Мать Порядка, и Интарру, чей божественный свет озаряет самую густую тьму, чтобы они направляли нас и придали нам силы.
Это была стандартная формула, открывающая любое судебное заседание от Поясницы до Изгиба, но в устах ил Торньи она прозвучала с особой четкостью и силой.
«Таким же голосом он командует в сражениях», – поняла Адер и впервые почувствовала зарождающуюся надежду. Кенаранг держался если не вполне царственно, то по крайней мере спокойно и уверенно, словно выполнял привычную работу. Она позволила себе на мгновение отвлечься от настоящего, чтобы заглянуть в будущее. После осуждения и казни Верховного жреца в Храме Света воцарится смятение. Она не просто отомстит за гибель своего отца – ей предоставится возможность использовать поднявшуюся смуту, чтобы лишить соперничающий орден силы и влияния. «Конечно, до конца мы уничтожать их не будем. Людям нужна их религия. Однако с этими легионами им придется расстаться…»
– Уиниан, – продолжал ил Торнья, прерывая ее размышления, – четвертый из носящих это имя, Верховный жрец Интарры, Хранитель Храма Света, предстоит перед лицом этого собрания по двум обвинениям: в измене высочайшей степени, а также в убийстве государственного служащего высшего ранга. Оба эти преступления караются смертной казнью. Как регент я намереваюсь изложить факты так, как они известны, после чего Уиниан самолично выступит в свою защиту. Семеро Сидящих, руководствуемые собственным разумением и вдохновением богов, затем должны будут высказать свое решение относительно вины или невиновности этого человека.
Он повернулся к Уиниану.
– Есть ли у вас какие-либо вопросы на данный момент?
Тонкие губы жреца растянулись в улыбке.
– Нет. Вы можете продолжать.
Адер нервно закусила краешек губы: в положении Уиниана едва ли было уместно указывать правителю государства, когда ему следует продолжать! Ил Торнья, однако, ограничился тем, что пожал плечами. Если его раздосадовало или смутило вызывающее поведение жреца, он ничем этого не показал.
– Вы можете выбрать своих Сидящих.
Это тоже было стандартной процедурой. В специально отведенных комнатах ожидали десятки отобранных Семерок. Каждой комнате был присвоен свой номер. Уиниану теперь следовало назвать любое число от одного до двадцати, и соответствующая Семерка Сидящих будет вызвана в зал суда для слушания дела и вынесения вердикта.
Но Уиниан не стал называть число. Облизнув языком тонкие губы, он метнул взгляд сперва на Адер, затем вверх, в темную пустоту под крышей зала.
– Как уже показало это судилище, – проговорил он голосом более тихим, чем у регента, но гладким и ровным, скользнувшим в зал словно змея, – люди склонны совершать слишком много глупостей. Я не буду подчиняться их суду.
Впервые брови ил Торньи сошлись на переносице. У Адер сжались мышцы живота, она сама не заметила, как приподнялась на сиденье.
– В таком случае, – выпалила она, – следует немедленно послать за палачом! Аннурская империя – это прежде всего государство, где правит закон. Именно наши законы отличают нас от дикарей в джунглях и степи, приносящих кровавые жертвы своим богам. И если этот так называемый жрец не собирается подчиняться этим законам – что ж, покончим с ним, и дело с концом!