Там, на полу в центре нефа, в том месте, где линза фокусировала полуденные солнечные лучи, тусклым красным сиянием светилась каменная плита размером в квадратный фут; воздух над ней колебался. Долго это не могло продлиться – солнце подойдет к зениту, затем начнет медленно склоняться к горизонту, и камень остынет. Однако на протяжении минут десяти этот концентрированный поток света мог кипятить воду, превращать в уголь дерево – или же в одно мгновение дочерна сжечь плоть. Именно здесь жрецы столетиями приносили свои жертвы Интарре.
– Вот где я встречусь со своей богиней! – продолжал Уиниан, показывая на тлеющий камень.
Толпа ахнула, как один человек.
«Он не останется в живых после этого, – сказала себе Адер. – Это невозможно!»
Ил Торнья скептически посмотрел на камень.
– Но это не пламя.
Уиниан презрительно качнул головой.
– Это чистый поцелуй Интарры. Если ты сомневаешься в ее власти, – продолжал он, одним текучим движением стаскивая с плеч омофор и швыряя его в световой поток, – узри это!
Ткань вспыхнула еще в воздухе и опустилась на камень уже в виде горстки пепла. По толпе прошла волна возбуждения. Адер почувствовала, что ее вот-вот вырвет.
– Нет! – вскричала она, шагнув вперед. – Регент прав. Это не пламя. Этот человек потребовал Суда Пламени. Так пускай здесь будет настоящее пламя!
– Сколь мало принцесса понимает природу богини, – насмешливо проговорил Уиниан. – То множество форм, которые она может принимать. Когда я вступлю под ее горящий взор и не сгорю, весь мир узнает, кто здесь настоящий служитель Интарры! Ваша семья провозглашает, что ведет свой род от богини, но ее пути неисповедимы. Она лишила вас своей милости – а без ее милости кто вы такие? Не назначенные свыше покровители, но обыкновенные тираны!
Жар бросился в лицо Адер, кожа под одеждой стала скользкой от пота.
– Ты смеешь называть нас тиранами? – выпалила она. – Ты? Человек, убивший законного императора?
Уиниан улыбнулся.
– Пускай богиня рассудит нас.
«У него не получится, – вновь и вновь повторяла Адер про себя, как заклинание. – У него ничего не получится». Однако до сих пор жрецу удавалось насмехаться над судом и манипулировать происходящим. Этот испепеляющий жар не был настоящим пламенем, и улыбка так и не покинула его тонких губ.
– Я не приму этого! – упиралась Адер, повысив голос, чтобы перекрыть растущий гул толпы. – Я не принимаю этот суд!
– Ты, должно быть, забыла, женщина, – отозвался Уиниан язвительно, с презрением, – что ты не богиня! Твоя семья правила так долго, что вы стали требовать слишком многого.
– Я требую повиновения закону! – яростно ответила Адер.
Однако кто-то уже взял ее за плечо, мягко, но настойчиво увлекая назад. Она попыталась вырваться, однако ей было не по силам сопротивляться державшей ее руке. В припадке гнева она развернулась к наглецу.
– Отпустите меня! Я принцесса линии Малкенианов и Главный министр финансов…
– …и притом не очень умный, если вы думаете, что можете здесь что-либо изменить, – вполголоса отвечал ил Торнья, тихо, но твердо. Удерживающая ее рука казалась сделанной из стали. – Сейчас не время, Адер.
– Другого времени не будет! – выкрикнула она. – Сейчас или никогда!
Она забилась в железной хватке кенаранга; высвободиться ей не удалось, но она смогла снова повернуться лицом к Уиниану. Тысяча глаз неотрывно смотрели на нее, тысяча глоток что-то ревели и вопили, но она не слышала.
– Я требую твоей жизни! – завопила она, обращаясь к жрецу. – Я требую твоей жизни в расплату за жизнь моего отца!
– Ваши требования ничего не значат, – спокойно отвечал он. – Вы здесь не властны.
И затем он повернулся и вступил в поток света.
Уиниан IV, Верховный жрец Интарры, человек, убивший императора и отнявший у нее отца, не занялся пламенем. Даже самый воздух вокруг него казался жидкой струей светоносного жара, и однако жрец всего лишь распростер руки и подставил лицо под сияющий поток, словно под теплый дождик, позволяя ему омыть себя с ног до головы. Целую вечность он стоял так, потом наконец сделал шаг вперед и вышел из-под лучей.
«Невозможно! – думала Адер, обмякая в руках ил Торньи. – Это попросту невозможно!»
– Кто-то убил Санлитуна уй-Малкениана, – провозгласил Уиниан; торжество явно читалось на его лице, – но это был не я. Богиня Интарра подтвердила, что я не запятнан этим грехом, так же как некогда подтвердила невиновность Анлатуна Благочестивого. Те же, кто стремился меня унизить… – он подчеркнуто перевел взгляд с Ран ил Торньи на Адер, – сами оказались остановлены и посрамлены. Мне остается лишь молиться нашей Владычице Света, чтобы они запомнили преподанный им урок до грядущих темных дней!