Эдэн ахнула.
-- Такого даже я не видела, -- сказала Сурра. -- Верэнги сызмальства подставляются под змеиные укусы. Некоторые из них даже яд сцеживают, разбавляют и пьют. Но вот чтоб вот так язык выставлять, а затем голову откусывать... Их жрецы говорят, что это делает тела воинов сильными, глаза острыми, а ум хитрым. По мне, они из-за этого так рано и дохнут.
Подошёл Майага, сунул в подставленные ладони Сурры миску, рывком поставил Эдэн на ноги. Взвалил на плечо, словно она была бурдюком с вином, и, не обращая внимания на истерические крики, понёс к костру.
Сурру обдало до тошноты знакомым запахом грибной похлёбки...
Глава 10. Шод Лас-Орубб
-- Что заставило его сделать это, Странник?
-- Страх.
-- Это превышает мое понимание... Страх перед чем?
-- Мой страх, проникший в его ум.
Сто историй о Чёрном Страннике. Преподобный Вамбон Акомирунг
Н.Д. Начало осени. 1164 год от рождения пророка Аравы
о. Ойхорот. д. Два Пня
Последние звёзды уже растаяли в темноте неба, а немногие из припозднившихся посетителей "Трёх свечей" всё ещё наслаждались огнеподобным вайру и прелестями местных красоток.
Вейзо коротал время, в ожидании рассвета наблюдая за одной молоденькой и весьма соблазнительной особой. Онталар то и дело прикладывался к объёмистому тыквенному бутыльку и цедил из него скисшее козье молоко, смешанное с какими-то травами. Напиток, скажем прямо, был ему отвратителен, но, по словам местного лекаря градда Масалла, притуплял боль и способствовал заживлению ран. В чём Вейзо после стычки с Крэчем особенно нуждался. Вот уже третью ночь как он не мог уснуть и отдыхал лишь урывками.
"Если сегодня не усну, -- мрачно решил он, с трудом глотая мерзкое пойло, -- я этого живодёра в козьем же молоке и утоплю!"
-- Ктырь, ты? -- раздался слева от него удивлённый оклик.
Вейзо едва не подавился. Он только начал поворачиваться, а липкие от молока губы уже непроизвольно шептали:
-- Лесоруб? Шод, -- тут же, в голос, с притворной сердечностью отозвался он, -- здорова, бродяга.
-- Привет-привет, -- бойко подскочил к нему высокий светловолосый вартарец с почти мальчишескими чертами лица и двумя кружками, по одной в каждой руке. -- Один тут? По делам, или как? Буссу будешь?
-- Один. Без дела. Спасибо, не хочу, -- о двоих оставшихся подельниках, давно накидавшихся и сопевших сейчас в небольшой и уютной комнатке на втором этаже "Лиса и Ягнёнка", Вейзо до поры до времени решил не упоминать.
"Послушаю для начала, что ты, друг мой ситный, скажешь".
-- Тебя каким ветром сюда занесло?
Лесоруб одним духом опустошил кружку буссы, крякнул, утёр рукавом рот:
-- Куда ветер дует, туда и тучку несёт. Работёнку тут одну работаем...
-- Всё секреты, секреты, -- Вейзо с ленцой потянулся.
-- А, -- отмахнулся Лесоруб, -- какие, к Хорбуту, секреты. Подрядились для одного зарокийского вельможи зверюшек диковинных отлавливать. Прибыльное дельце, я тебе скажу. И законное! -- поднажал он на "законное", внимательно оглядывая перебинтованное предплечье и свежие шрамы и синяки на оплывшем лице Ктыря. -- Опасное, но законное. Ты-то, я гляжу, резвишься аки молодой чиабу. Давай с нами, а? -- предложил он. -- Я тебя в отряд возьму. У меня две недели назад одного ухаря волк шипун покалечил -- недобор в команде... Хочешь, со своими ребятами познакомлю?
Вейзо безразлично пожал плечами, облизнул губы. Его взгляд скользнул за спину собеседнику: полуголая танцовщица, заливисто хохоча, приклеивала к потной груди блестевшие в свете светильников серебряные монетки. Пьянь вокруг неё ревела:
-- Ещё!
Лесоруб развернулся и издал странный шипящий звук, вроде бы тихий и никак не способный сквозь пронзить гудящее пространство зала, но всё-таки достигнувший пункта назначения и должное действо возымевший. Из-за дальнего стола поднялись три искажённые в неверном свете ламп фигуры и направились к ним.