Оставался правый коридор. Эхо в нем звучало вязко, нечетко, стало быть, никаких тупиков. Но ведет-то он прямехонько на север; когда надо бы на запад.
– Разведаем, – решил Тарус. – Боле ведь все одно некуда.
Пошли. Дважды ход делал короткие изгибы. Ступенька, вверх, поворот направо, шаг вперед и поворот налево, в прежнем направлении. Вода здесь текла навстречу. Ждали хода влево, на запад. Попался один, да уж больно низкий, с локоть всего в высоту. Миновали его. Позже набрели еще на один, повыше, с более древней кладкой. Сюда можно было и сунуться – голову пригнул, и иди себе знай! В этот ход и свернули, но прежде Тарус послал Яра и Тикшу дойти до северного тупика. Откуда чародей проведал о тупике, никто не спросил. Хлопцы вернулись минут через десять.
– Точно, чародей, тупик. А вверху небо видать: дырки круглые, в них каштанов нападало – страсть!
– Гей-гей, окстись, хлопче! – засмеялся Роксалан. – Какие в степи каштаны?
Яр рассердился.
– На, гляди! – он сунул чикму под нос два грязных проросших каштана. Белесые, как поганки, ростки торчали из твердого ореха, чахлые от недостатка света.
Подал голос и Тикша:
– Каштаны, Роксалан. Как дома, точно. Что я, каштанов не видал, что ли?
Роксалан только руками развел.
– Пошли, ратнички, – сказал Тарус, прерывая спор. – Не обрыдло еще дивиться штукам всяким? Каштаны, мол, откуда… А зубры откуда? А?
– У зубров хоть ноги есть… – проворчал Роксалан уже на ходу. Отправились на запад, в тот самый ход с древней кладкой. Тарус пояснял спутникам:
– Скоро выйдем в шахту, широченную, шагов семь, там и передохнем. Потом будет вторая, поуже. А уж после…
Чародей вдруг умолк, словно ненароком проглотил ежа.
– Что после? – не вытерпел Богуслав.
– В шахте расскажу, – отрезал Тарус и замолчал окончательно.
«Недоговаривает чародей… Ой, недоговаривает!» – подумал каждый из путников.
Некоторое время слышалось лишь хлюпанье воды под ногами, треск факелов в застоявшемся воздухе, да тихие голоса Вишены и Славуты, о чем-то переговаривавшихся на непонятном наречии дреговичей. Ход тянулся и тянулся, пока не втек в обещанную шахту, высоченную, добрая мачтовая сосна уместилась бы стоймя без всякого труда. Один за другим путники проскальзывали меж прутьев частой железной решетки, перекрывшей коридор у самой шахты. От кого ее держат здесь такую, крепкую, надежную? Человек ведь пролазит? И как она не проржавела насквозь в этой жуткой сырости?
В шахте можно было и выпрямиться. Путники, покряхтывая от удовольствия, выгибали спины, словно проснувшиеся коты. Шутка ли, пять часов согнувшись, а иногда и ползком!
Боромир приблизился к Тарусу.
– Я гляжу, ты знаешь дорогу, чародей?
Тарус отвернулся, подумал сперва немного, и ответил:
– Знаю, друже.
– Откуда?
– Бывал здесь, в этих пещерах.
– Где – здесь? – не успокаивался Боромир.
– В дулебских землях. Давно, лет десять назад.
– А откуда же каштаны, скажи пожалуйста, ежли это дулебские земли? А, чародей? Степь наверху и ты это знаешь!
Тарус вздохнул, выбрал сухое место и сел, хотя найти такое во влажной шахте оказалось непросто.
– Садись, Непоседа, в ногах правды нет. Отдыхай.
Путники сгрудились вокруг чародея, часто поглядывая вверх, где сквозь множество круглых дыр в плоском потолке шахты виднелось небо и, кажется, кроны деревьев.
Тарус сменил догоревший факел и молвил:
– Каштаны вовсе не здесь. Пророй ты сейчас лаз наверх – сам Перун-громобой не скажет точно, где выберешься, в степи ли дулебской, в чаще непролазной или среди снежных пустынь далекого севера. То, что вы видите вверху, может находиться где угодно. Поймите же, мир многолик и многогранен и грани его переплетаются иной раз так причудливо, что голова набекрень сворачивается. Если мы вошли в эти подземелья из дулебских степей, это не значит, что мы остались под ними. Хотя может и так статься – кто знает? Вспомните, как привел я вас в степь – прямо из пылающего леса. Отчего же тогда никто не спросил, откуда, мол, в лесу степь взялась, а?
Кто-то засмеялся, не рассмотреть в полумраке кто.
– То то!
– Тарус-чародей! – выпалил Яр со звоном нетерпения в голосе. – Я хотел спросить, что за второй шахтой?
– Там? – Тарус нахмурился. – Есть там одно место. Смутное, не скрою. Нечистое. Эхо там еще какое-то странное – двойное, что ли? Словом: сами увидите. Один уговор – ничего не бояться. Лады?
– Лады! – нестройным хором прозвучали голоса, всколыхнув воздух подземелья. В шахте еще ничего дышалось, сверху, из дыр, тянуло свежим сквознячком. Это в переходах похуже…
Передохнувши и слегка утолив голод остатками припасов двинулись дальше. Сразу за шахтой влево и вправо ушло по коридору; Тарус не обратил на них внимания.
– Что там, чародей? – спросил было Боград, но Тарус лишь пожал плечами.
– Не знаю. Туда не забирались.
В этом переходе из стен и потолка торчало много деревянных и даже железных скоб и прутьев. Зачем они – не подозревал даже всезнайка-Тарус. Впрочем, они не особо мешали. Однако идущий первым чародей всегда предупреждал о подобном сюрпризе и предупреждение его ползло по цепочке к замыкающему – Боромиру.
Миновали еще ответвления вправо и влево; вскоре заметили и первую летучую мышь.
– Ну, други, крепитесь, – вздохнул Тарус. – Начинается.
Вода стала немного холоднее. Тем, у кого худые сапоги, завидовать не приходилось.
– Осторожно! Железка! – предупредил в очередной раз чародей. Слова его повторились несколько раз, факелы заботливо осветили коварную помеху.
– Железка!
– Осторожно!
– Глядите! Во, здоровущая!
Железка была длиной с локоть и торчала из потолка ровнехонько посреди хода.
– Железка, Непоседа! – сказал, полуобернувшись, Вишена.
– Угу, – буркнул не поднимая головы Боромир и с размаху боднул неподатливый стержень. Послышался тихий звон.
– Э-эх, ма! Так тебя через это самое! – взревел во всю силу своих могучих легких лойдянин.
Вишена растерялся – он-то предупреждал!
Все стали.
– Что там? – спрашивали передние обеспокоенно.
Им объяснили:
– Ватаг железяку забодал!
– Жив, Непоседа? – поинтересовался издалека Тарус. Купава протиснулась мимо Славуты с Вишеной и, отобрав у Боромира полуобгоревший факел, рассматривала пострадавший лоб ватажка.
Боромир отделался дешево, даже крови не было. А звон случился знатный!
Дальше шли поосторожнее. Попалось еще несколько летучих мышей; одна долго металась перед факелом Таруса, то и дело исчезая впереди, во тьме и всякий раз возвращаясь бесшумной тенью-призраком. Миновали третий после шахты перекресток. В правом коридоре сильно шумела вода, словно там сверху низвергался небольшой водопадик. Пошли прямо и шагов через триста путь преградил завал.
– Вот те раз! – расстроился Тарус. – Почти уж дошли до второй шахты, минут пять бы еще… Вот незадача!
Перед самым завалом из пола кто-то ловко вынул квадратную каменную плиту. Внизу виднелся такой же ход; туда, тихо журча, тонкой струйкой стекала вода.
– Гляди-ка! Тут и нижние ярусы имеются! Лабиринт-путанка, да и только, – сказал Боград. Из-за плеч передних, вытягивая шеи, выглядывали венеды. В низком коридоре это выглядело забавно – вытянутые вбок шеи.
– Неохота что-то вниз, чародей, – проворчал из второго «ряда» Вавила. – Спустимся, а дыру, поди, снова закроют.
– Кто?
– Да уж найдется погань какая-нибудь. Закрыли ведь уже раз!
– Дак то ж наверху, под небом ясным, там всяких тварей полно, и людей, и зверья…
– Коли нечисть захочет, и под землей отыщет. Черт горами качает, знаем!