– Он зовется Тенью Мунира. Покажи любому и скажи, что получил его от Хокана Торнсхавна… Тебя никто не тронет в наших водах.
– Спасибо, Хокан, – сказал Вишена, надевая амулет на шею. Потом сунул руку в сапог.
– Не останусь в долгу и я. Гляди, – он показал дату медный ножик. – Он, конечно, гнется и отточить его тебе вряд ли удастся. Но он не для того предназначен. Это нож-вестник. Когда одному из нас, воинов-побратимов, требуется помощь, он посылает этот нож ближайшему из друзей. И помощь всегда приходит. Именно так вызвал меня Боромир-Непоседа перед походом за Книгами.
Хокан взял нож, внимательно разглядывая, насколько позволял скудный свет звезд.
– Постой, – сказал он. – Тут что, надпись? Я не умею читать по-вашему. Что тут написано?
– Всего два слова, – улыбнулся Вишена. – «Ты нужен».
Хокан благодарно сжал плечо Пожарского и спрятал нож под плащ.
Они молча посидели рядом. Два воина, едва не сошедшиеся в смертельной схватке на выходе из дулебских пещер и второй раз – в печенежской степи. И оба были благодарны судьбе за то, что она предоставила шанс сдружиться.
Быстрая крылатая тень вдруг заслонила звезды и скользнула к опушке. Вишена насторожился; затаил дыхание и Хокан, тоже заметив гостя.
«Заметит мой белый плащ!» – с досадой подумал Вишена. И вдруг ощутил, что Хокана рядом уже нет. Дат растворился в темноте.
Некоторое время было тихо, если не считать голоса у костра. Потом в полумраке кто-то злобно зашипел и оглушительно звякнуло железо. Вишена вскочил.
Звездный свет лился с небес, а от костра падали пляшущие неверные блики. Вишена кое-что видел около себя: траву, ветки. Но уже в нескольких шагах предательские сумерки окутывали все. Казалось, его мог видеть всякий, сам же он оставался почти незрячим.
Крылатая тень вновь показалась на фоне звезд. Мелькнула – и исчезла, унеслась прочь быстрее любой птицы. Размеры ее в темноте оценить было трудно.
– Хокан! – позвал Вишена, взявшись за меч.
– Здесь я, – донеслось со стороны леса.
Дат приблизился. Меч его был обнажен, лицо хранило озабоченное выражение.
– Это крылан, – опережая вопрос сообщил он. – С секирой. Ловок, гад! Увернулся – и был таков.
– Пошли к костру, – нахмурившись, протянул Вишена. – Похоже, нас выследили.
Они поспешили на голоса и пляшущий свет. У костра, конечно же, никого не заметили, здесь царило веселье и благодушие. Даже жаль было сообщать спутникам дурную весть.
– Тарус! – позвал Вишена негромко. – Поди на пару слов…
И отошел в сторону. Тарус отложил нож, вытер руки о тряпицу и приблизился.
– Что-нибудь случилось?
Вишена со значением сказал:
– У нас были гости.
Тарус сразу все понял.
– Кто? Снова крыланы?
– Да. Мы видели одного, но может были еще. Хокан пытался его схватить, но тот отбился секирой и сразу же взлетел.
– Где Хокан?
– Тут я, – с готовностью отозвался дат.
– Ты видел его секиру? Был ли на ней какой-нибудь камень?
– Видел, – спокойно ответствовал Хокан. – И камень видел. Красный. Рубин, наверное.
– Рубин, – повторил Тарус задумчиво. – Ладно, пойдем к костру.
При виде озабоченного чародея веселые голоса тотчас смолкли.
– Только что Хокан с Вишеной видели крылана, – сообщил он сидящим у костра. – Значит, Аргундор знает о нашем поиске больше, чем я думал. Следят за нами.
Боромир озабоченно промолвил:
– Они ведь ночью летают, им тьма не помеха… Неужто и тут опередят, вычистят Отринутый Склеп?
– Нет, – покачал головой Тарус. – Они ведь не кондотьеры, просто воины Аргундора.
Подал голос Вишена:
– А почему ты спрашивал про рубин на секире?
Тарус взглянул на побратима, склонив голову набок.
– Во-первых, хотел убедиться старые ли это знакомые. Похоже, что они. А во-вторых не дает мне покою Яр. Сдается мне, что сломлен он был вовсе не печенежским чародеем, а рубиновым мечом. Печенег только довершил дело. Помнишь, когда рубиновый меч был еще разбит на кинжалы я призывал тебя избавиться от него? Помнишь, Вишена?
Пожарский негромко ответил:
– Помню…
– Ты отказался, – сказал Тарус. – И вот что случилось.
Возразить было нечего.
– Ночью дежурить надобно, – решил Боромир. – Я первый.
Ужинали в полном молчании.
Когда настала очередь Вишены, до рассвета оставалось совсем недолго. Гонта сказал, чтобы будил всех как догорит мерная лучина. И добавил, что ночь прошла тихо.
Потом он улегся, а Вишена принялся бродить вокруг спящих, бесшумно ступая по траве. Слабо мерцали угли в кострище, а на опушке мертвенно светились гнилушки и большие грибы на тонкой ножке. Звенели комары, Вишена отмахивался. Лениво сопели у стены леса грифоны.
Вскоре начало светлеть небо. Зубчатые верхушки деревьев все четче прорисовывались на его фоне. Лучина догорала.
Когда достаточно рассвело, Вишена принялся расталкивать спутников.
Они взлетели на рассвете, и кроваво-красное солнце Иллурии сразу стало целиком видно. Ухнула вниз гостеприимная поляна, а навстречу стелился лес.
Пару раз среди чащобы встречались замки с желто-синими стенами. Вишена любовался ими, потому что зрелище было на редкость красивое. Летели весь день, а лес все тянулся и тянулся, изредка вспарываемый короткими полосами просек. Попадались и просторные поляны, на которые могли опуститься грифоны и пегасы. На такой поляне и заночевали, правда на сей раз все почти сразу устроились спать, лишь наскоро подкрепившись. Выставили, как и в прошлую ночь, сторожей, но крыланы не показались. Может, отстали, а может, стали лучше прятаться. На рассвете отправились дальше.
К полудню встречный ветер посвежел, донося дыхание моря, но вода оставалась еще далекой и невидимой. Вишена удивлялся: летели дольше, чем представлялось вначале.
Пожарский сразу заметил как возглавляющий группу летателей дракон Гонты стал резко снижаться; грифоны, закладывая лихие круги, ринулись к земле. Пожарский пригляделся: внизу тянулась короткая просека.
Осторожно потянув за повод, он скомандовал:
– Ко-о!
Пегас послушно потянул к началу просеки.
12. Ледяное Жало
Похоже, Вишена начинал привыкать к взлетам и посадкам своего крылатого товарища. Ступив на землю, он огляделся. Грифоны уже улеглись в конце просеки, только дракон, вытягивая шею, помахивал перепончатыми крыльями. Кондотьеры собрались в тесную группу. Вишена бегом поспешил туда же.
Руина была где-то в лесу, неподалеку.
– Я точно не знаю где она. Надо поискать, – сказал Тарус. Потом заглянул в карту.
– По-моему, в той стороне искать нужно, – предположил Роксалан, показывая на юго-запад. – Ближе к Ак-Энли.
– Чего гадать, – проворчал Боромир. – Растянемся цепью да прочешем лес. Проще пареной репы…
Из-за спин показался вечно невозмутимый Анча.
– Ар-р! Я, кажется, знаю где Склеп. Точнее, я его чую.
Он пошевелил влажным черным носом, держа его по ветру.
– Тогда веди, – предложил Боромир.
– Погоди, – остановил его Тарус. – Нечего там всем делать. Да и с грифонами нужно кого-нибудь оставить. Кто в руину пойдет?
– Я! Я! Я! – послышалось сразу несколько голосов. Тарус поморщился.
– Эй, чародей! Мы с Ларсом вдвоем уже не раз ходили. Вдвоем сподручнее, – подал голос Славута-дрегович.
– Мы тоже, – сказал Хокан. – С Вишеной.
Тарус поразмыслил. Потом решительно заявил:
– Пойдем я, Боромир и Вишена. Ларс, Хокан, один из вас тоже, кто – решайте сами. Ну, и Анча, понятно. Остальные останутся здесь. Роксалан, гляди в оба, крылан не зря шастал около стоянки.
Славута разочарованно вздохнул, но перечить не стал.
– Из-за мечей наших такой выбор? – прищурился Боромир.
– Да, – отрезал Тарус. Боромир удовлетворенно хмыкнул.
Ларс взглянул на Хокана и махнул рукой:
– Иди, дат!
Видно было, что ему очень хочется пойти самому, но ярл решил: раз идет Вишена, значит сопровождать его будет Хокан.