Верл-а-ней повернулся, чтобы выйти.
— Минуточку, — удивлённый, остановил я его. — А откуда вы всё это знаете?
— Его семья была слишком могущественна, и Братство не могло не обратить внимания на младшего сына, который с такой настойчивостью охотился за богатством и титулом, принадлежащими его старшему брату. А когда возникла идея расправиться с тобой на турнире, мы смогли восстановить весь путь этого человека. Да это было и нетрудно, достаточно было идти по кровавым следам, которые он оставлял за собой.
Убийца вышел. Теперь все в зале смотрели на Альвейна, или, как теперь было всем известно, на Генри Локрейна. И в этих взглядах было столько презрения и отвращения, что Альвейн попытался втянуть голову в плечи как можно глубже. Он старался найти хоть один сочувствующий взгляд, но, поняв, что ему это не удастся, смотрел только в пол.
— Что ты собираешься с ним делать, Энинг? — спросил король, брезгливо разглядывая съёжившегося Альвейна.
— Не знаю, — честно ответил я. — Мстить глупо. Да и мои учителя всегда говорили, что месть не может ничего исправить, а только увеличивает проблемы. Можно передать его правосудию, но за ним столько преступлений, что, думаю, выстроится огромная очередь желающих его повесить. Могу предложить только одно: выдайте его королю Британии. Ведь, если я правильно понял, вам нужна помощь в предстоящей войне.
Король уважительно посмотрел на меня, а потом переглянулся с Ратобором:
— Будь по-твоему. Эй, стража, взять этого негодяя и охранять как самую большую драгоценность. И не дай бог он покончит с собой.
Тотчас к Альвейну подошли двое королевских гвардейцев и подхватили его под руки.
— Пощадите, — прохрипел Альвейн.
Неожиданно дёрнувшись, он вырвался из рук гвардейцев, подбежал к королю и упал на колени:
— Ваше величество, пощадите! Умоляю вас! Пощадите!
— Уберите это, — брезгливо велел король.
На этот раз гвардейцы действовали гораздо грубее. Не церемонясь, они заломили Альвейну руки и поволокли того прямо по полу.
— Пощадите!!! — раздался его стихающий крик за дверью.
Я поднялся с места. Тотчас на меня устремились все взгляды. Кто-то смотрел на меня испуганно, кто-то благоговейно, кто-то восхищённо. Я устало потёр глаза.
— Господа, прошу прощения за то, что вынужден вас покинуть. Я себя не очень хорошо чувствую. — Я понимал, что это нарушение всех приличий. Не может хозяин оставить гостей. Тем более, если среди гостей есть монархи. Но в данный момент мне было глубоко плевать на всё, что могут обо мне подумать. В гробовой тишине я покинул зал. Я ещё увидел, как за мной кинулась мама, но Ратобор удержал её за руку. Дальнейшего я уже не видел.
Я забился в самый тёмный угол замка, который сумел отыскать, опустился там на пол и разревелся как младенец. Здесь меня и отыскал Ратобор. Он не пытался успокаивать. Он просто сел рядом со мной и так сидел до тех пор, пока мои слёзы не высохли сами собой.
— Я, наверное, кажусь вам маменькиным сынком? — поинтересовался я.
— Нет, — покачал головой князь. — Ты кажешься мне ребёнком, на которого неожиданно свалились недетские проблемы, которые этот мальчик вынужден решать как можно быстрее, чтобы защитить себя и своих близких.
— Наверное… Сам виноват. Некого в этом винить.
— Ты считаешь, что если бы тебе было кого обвинить, то ты чувствовал бы себя лучше?
— Нет, — смутился я. — Просто… Мне трудно вот так объяснить. Понимаете, в моём мире дети моего возраста ещё в игры играют, в крайнем случае подрабатывают в свободное время. Я же вынужден решать судьбы других людей. Этот Альвейн ведь человек, а я обрёк его на смерть.
— Этот Альвейн негодяй. И если бы ты не разоблачил его, то он бы совершал свои подлости и дальше. Такие, как он, будут пакостить до тех пор, пока кто-то их не остановит. И потом, я ведь стою перед такой же проблемой, как и ты, только в гораздо большем масштабе. От меня зависят жизни не отдельных людей, а целых стран. И знаешь, кто помогает в последнее время решать мои проблемы?
— Кто? — против воли заинтересовался я.
— Ты.
— Я?!! — Я так изумился, что моментально забыл о своих переживаниях и удивлённо посмотрел на Ратобора.
— Да, ты. Ты относишься ко мне не как к великому князю, а как к обычному человеку, просто наделённому властью. Для тебя моё положение не что-то данное свыше, а что-то типа должности, которую я занимаю.
— Но я не хотел! Я всегда думал, что я очень почтителен с вами.
Тут Ратобор рассмеялся так весело и искренне, что я невольно улыбнулся тоже. Хотя казалось, что у меня-то никакого повода улыбаться не было.