— Однако убийц наняли не они, а вы.
— Энинг, ты ещё многого не понимаешь. В политике сегодня друг, а завтра враг. Вчера Сверкающий готов был убить тебя, потому что ты мешал его планам, соответственно, Мервин и остальные защищали тебя. Сейчас ситуация изменилась. Для Сверкающего твоя смерть — катастрофа, а вот для остальных это очень даже удобно.
— Ага, то-то вы на турнир отправили убийцу.
— Энинг, я не отправлял на турнир убийцу. Сверкающий расторг договор с Братством, но, насколько я понял, у них возникли к тебе какие-то личные претензии. На самом деле я приехал на турнир, чтобы предупредить тебя, но, к сожалению, не успел.
Я недоверчиво посмотрел на Бекстера, а потом покосился на Эльвинга.
— Он не врёт, — ответил эльф на мой невысказанный вопрос.
— Как видишь, твой друг подтверждает мои слова. Энинг, на самом деле Сверкающий в настоящее время тебя охранять должен. И если ты согласишься отправиться со мной, то он гарантирует твою безопасность.
— Так вы считаете, что мой отец способен на подлость?! — вспылила Ольга. — Говорите что угодно, но он ни разу не предавал союзников или друзей!!!
— А Слав? — Бекстер сочувственно посмотрел на Ольгу. — Слав не был ему ни союзником, ни другом, он был его сыном, но Ратобор убил его. А теперь подумай, если бы моему идиоту секретарю удалось твоё похищение, неужели Ратобор ради тебя согласился бы изменить свою политику? Мне почему-то кажется, что он скорее пожертвует тобой.
Ольга нахмурилась, но промолчала.
— Так вы считаете, что и Мервин, и Ратобор, и Отто будут стараться убить Энинга? — поинтересовался Ролон.
— Нет, я не считаю их дураками. Просто они не будут этому мешать. Видишь ли, дело в том, что тайное желание таких могущественных людей рано или поздно становится явным и всегда найдётся подхалим, готовый его исполнить.
Что-то не нравилось мне в рассуждениях Бекстера, но я никак не мог понять что. Нет, он явно говорил правду. Дураком я не был и понимал, что моя смерть сильно облегчит всем объединение против Сверкающего. Ни у кого не возникнет ни малейшего сомнения, кто является моим убийцей. Однако вся эта правда покоилась на какой-то огромной лжи. Я не знаю, как так может быть, но скорее шестым чувством понимал, что, говоря правду, Бекстер обманывает. Причём обманывает на высшем уровне. Как можно врать, говоря при этом чистую правду?
— Я не совсем уверен, — медленно, обдумывая каждое слово, заговорил я. Я всегда прибегал к такому приёму: когда не знал, что сказать, то начинал говорить первое, что придёт в голову, а дальше одно слово тянуло за собой другое, и постепенно я начинал понимать проблему. К такому приёму я прибегал в школе, когда «плавал» у доски, и на острове, во время обучения у Мастера и Деррона. Вот и сейчас я надеялся, что постепенно пойму, где правда, а где ложь. — Я знаю, что вы говорите правду, да и Эльвинг подтверждает это, однако я уверен, что этой вашей правдой вы всё же обманываете меня. Вы говорили, что политика — такая вещь, где важными являются только сиюминутные интересы.
— Да, и в данный момент Сверкающий хочет, чтобы ты жил, а вот твоим так называемым союзникам нужна твоя смерть. Сам подумай.
Вот оно! Бекстер сам невольно подсказал мне. Я даже пальцами прищёлкнул.
— Вот оно! — повторил я свои мысли. — Мои учителя учили меня доверять интуиции, и сейчас я был уверен, что вы где-то обманываете меня. Вы сами подсказали. В данный момент! Вот именно что в данный момент! А что случится, когда момент изменится и Сверкающему снова понадобится моя смерть? Можете не отвечать. Вы сами сказали, что политика — штука переменчивая. Извините, Бекстер, но я никогда не рискнул бы довериться вам или Сверкающему. И ещё, я уверен, что Сверкающий, безусловно, сдержит обещание. Да, он защитит меня, даст богатство, по сравнению с которым моё теперешнее состояние — мелочь, возможно, он даже сделает меня своим придворным. Однако… однако я также абсолютно уверен, что однажды настанет момент, когда я стану ему мешать, а как решаются такие проблемы, вы мне уже объяснили.
— Я ничего такого не говорил…
— Говорили. У меня на родине говорят, что каждый судит в меру своей испорченности. Возможно, я сейчас мешаю Ратобору и Мервину. Но пока никто из них не пытался убить меня, а вот вы бы это сделали не задумываясь. Вы рассуждали о Мервине, Ратоборе и короле Отто, но вы вкладывали в их головы свои мысли. Вы бы поступили так, как говорите, и поэтому считаете, что остальные поступят так же. Прощайте, Бекстер. — Я развернул коня.
— Постой, Энинг. Ты не прав! Ратобор, Мервин и Отто — политики, я тоже политик, поэтому и знаю, как они поступят. Политик всегда поймёт другого политика.