— Ну, Таньку вы, наверное, знаете. Её ваши подопечные охраняют.
— А, Серовы. Знаю. — Вячеслав Павлович заозирался по сторонам. — Только вот телохранителей её я что-то не вижу.
— И не ищите. Она от них сбежала и стала следить за нами. А тут эти бандиты выскочили. В общем, мне пришлось взять её с собой. Так бы её просто прибили как лишнюю свидетельницу.
— Значит, сбежала. Ну-ну.
Это «ну-ну» сильно мне не понравилось.
— Не стоит их ругать…
— Егор, — сухо прервал меня Вячеслав Павлович. — Давай ты не будешь учить меня моей профессии. Они отвечали за неё, и если бы с ней что-нибудь случилось, то… ты сам понимаешь. Поэтому позволь мне самому разобраться с этим.
Я смешался. Вячеслав Павлович ясно дал понять, что не потерпит вмешательства в свои дела. Я понимал, что он прав, но эта отповедь выбила меня из колеи. К счастью, сам Вячеслав Павлович и пришёл мне на помощь.
— Ты лучше расскажи, что здесь произошло. Вы успели уйти?
— Не совсем, — вздохнул я, а потом повторил то, что уже рассказывал своим друзьям.
Вячеслав Павлович хохотал так заразительно, что мои друзья тоже не выдержали и присоединились.
— Значит, ангелочек? — выдавил он. — А потом они старушку через дорогу перенесли?
— Старушку ладно, но видели бы вы глаза того водителя…
— Представляю, — снова расхохотался Вячеслав Павлович. — Ну ты даёшь. Никогда так не смеялся. Но вроде ты говорил, что магия в нашем мире не действует. Как же этот твой Мастер сумел такое провернуть?
Да, логика у Вячеслава Павловича железная, и он сразу ухватил нестыковку.
— Так ведь дверь между мирами была открыта, а я рядом с ней стоял, — объяснил я.
— Ясно. Ну что, ангелочек, может, ты представишь и своих друзей?
— Ой, простите. Это Эльвинг — мой лучший друг. Только… только он не человек.
— Не человек? — Брови Вячеслава Павловича резко взлетели вверх, и он внимательно посмотрел на Эльвинга. — А ведь действительно, — растерянно согласился он. — Если посмотреть более внимательно, то в нём есть что-то необычное.
— Просто он эльф.
— Понятно. А… — Вячеслав Павлович посмотрел на меня, потом затряс головой. — То есть не понятно… Нет… Ничего не хочу знать! Эльф так эльф, приму всё как есть. А твоя подружка человек?
— Я для вас не «подружка», — Ольга гордо вскинула голову. — И никто не смеет усомниться в моём человеческом происхождении.
— Ну и ну. — Я удивлённо вытаращился на Ольгу. — Что это с тобой?
Ольга покраснела:
— Извини, Энинг. Я, наверное, не должна здесь так говорить.
— Ну, — я прикинул, как бы выразиться потактичнее. — Это было немного грубо.
— Но он же намекнул, что я незаконная дочь…
— Тпру, — Вячеслав Павлович поднял руку. — Я такого не говорил. Если мой вопрос прозвучал таким образом, то прошу прощения. Я просто не был уверен… Если этот молодой человек эльф, то вы, юная леди, вполне могли оказаться феей.
— Нет. — Ольга улыбнулась. — Я человек.
— Это Ольга. Она тоже мой лучший друг.
— Да-а? — Эльвинг с шутливым изумлением посмотрел на меня. — Всего лишь друг?! — Он повернулся к Ольге: — Как лучший друг этого типа, хочу выдать страшную тайну. Этот рыцарь влюблён в вас по уши, принцесса, но боится в этом признаться.
— Эл, заткнись, — прошипел я. — Ты ни черта не понимаешь. Не слушай его.
— Значит, он не прав? — Ольга серьёзно смотрела на меня, явно ожидая ответа.
— Нет, — прохрипел я. — Он не прав.
Я поспешно отвернулся, но успел заметить, как побледнела Ольга и растерянно посмотрел на меня Эльвинг.
— Так, — преувеличенно весело заметил Вячеслав Павлович. — Как я понимаю, вам сейчас нужна помощь. В такой одежде, — Вячеслав Павлович кивнул на эльфа, — по улицам не походишь. Предлагаю поехать сейчас ко мне домой, и там мы поговорим в более подходящей обстановке. Таня, тебе придётся поехать с нами. Проводи Олю и Эльвинга в машину. Я правильно назвал твоё имя?
Эльвинг кивнул.
— Замечательно. Таня, объясни им что и как, а мы с Егором немного задержимся. Мне с ним надо обсудить один финансовый вопрос.
Я прекрасно понимал, что вовсе не это он со мной хочет обсудить, но не спорил. Я мрачно наблюдал, как мои друзья идут к машине и как Танька показывает им, как открыть дверь. Ольга обернулась и посмотрела на меня с такой болью, что я с трудом сдержался, чтобы не убежать. Когда-то я считал, что выдержать пытливый взор Ратобора — самое трудное. Теперь понял, что самое трудное — выдержать полный страдания взгляд его дочери.