Его магия витала в воздухе, а сам судья пытливо смотрел сквозь прозрачное стекло флакона. Затем он попросил Иру с Сергеем выпить по глотку. Те согласились. И он продолжил.
Наконец, спустя полчаса, судья опустил флакон.
— Это зелье действительно было приготовлено из частей монстра-одиночки с добавлением Одоленя, — отчеканил он. — И в подзащитных чувствуется остаточная энергия зелья.
После их скачка на новый уровень едва ли прошло несколько дней и следы применения зелья еще не исчезли. Петр с его желанием поскорее подставить Серегу с Ирой, сам того не подозревая, сыграл мне на руку.
Петр побледнел. Словно увидел вживую демона. Но сдаваться не собирался. Он деловито поднялся на ноги, поправляя полы своего кунтуша. По лицам присутствующих было заметно, что им уже изрядно надоел постоянно вмешивающийся Петр.
— Это ничего не доказывает, — выплюнул Петр, а его лицо исказилось в тихой ярости. — Допустим, они выпили это зелье. И оно и вправду принадлежит им. Я дам моим племянникам шанс доказать свою невиновность. Невиновность перед судом, Советом и Родом. Я требую суда поединком!
По залу пролетела волна вздохов. Зрители тут же стали перешептываться.
— Тишина! — резкий тон судьи показывал всю серьезность ситуации.
Пусть в данном случае вмешательство Петра практически стопроцентно означает, что зелье было все-таки не из хранилища, но его отчаянный ход имел вескую причину. Он имел полное право вызвать Сергея или Ирину на поединок, ведь теперь они были воинами трех звезд, а, значит, достаточно близко к рангу Адепта.
Я увидел, как защитник Володиных, воин пяти звезд, крепко сжимает кулаки. Похоже, что он был готов вступиться за подопечных. Но я опередил его.
— Хочешь поединка? — холодно произнес я, поправляя жилет. — Тогда ты его получишь.
Петр тут же расплылся в гаденькой улыбке. Похоже, что моя кандидатура в противники его полностью устраивала. Зря. Внутри меня бурлил Хаос, требуя выхода наружу. И я точно знал, кто сегодня утрется кровью. Я собирался не только поквитаться за друзей, но и выполнить обещание Островскому.
Несмотря на неожиданность моего ответа, ситуация была воспринята судьей вполне серьезно. Решать, кто будет биться за них — это было право Сереги с Ирой, и те были согласны с моей кандидатурой.
Казалось бы, предстоял суд поединком, что было довольно неожиданно, но уже через полчаса я стоял во внутреннем дворе особняка, напротив Петра. Здесь было где разгуляться, а в воздухе витала остаточная мана. Похоже, что здесь частенько проводили тренировочные бои, но сегодня всем предстояло увидеть кое-что поинтереснее.
Волнения не было. Я спокойно вдыхал прохладный воздух, разминаясь. Хотя, противника я не недооценивал. Петр был Адептом, но Родовым. Так что он явно имел трюк-два в рукаве. К тому же, я не знал какой магией он владеет.
Зрители расположились на балконах и в окнах окружающих нас построек. Их прикрывал магический полог, поглощающий заклинания. А на мне с Петром были зачарованные обереги, специально созданные для тренировочных боев и защищающие от летального урона.
Правда, даже их защиту вполне можно было обойти, вот только устраивать кровавую баню в вотчине Володиных я не собирался. Лишь преподать одному лысеющему, наглому Адепту урок.
Петр же стоял шагах в двадцати от меня и получал какие-то наставления от той самой грудастой женщины из ложе. Я уже догадался, что это и была мачеха. Интересно, что лысеющий мужичок вовсе не волновался, а наоборот, всем видом показывал уверенность. Похоже, что сомнений в том, что он одолеет еще недавнего Ученика у него не было. Его оружием, как и моим, была сабля. Притом неплохая, явно сделанная под владельца и его ранг.
Когда все формальности были закончены, судья дал нам последний шанс разойтись миром.
— Желают ли стороны примириться? — произнес судья.
Именно он был заверитилем в том, что поединок пройдет честно. Но и пара десятков свидетелей делали любые хитрости и трюки невозможными. А я не сомневался, что будь у Петра шанс, то тот бы прибегнул к чему-нибудь эдакому. Но сейчас его уже ничто не спасет. Магия столкнется с магией, сталь со сталью и сбежать не выйдет.
— Нет, — уверенно выпалил Петр.
Я лишь молча покачал головой. Никакого примирения.
— Тогда помните, что бой идет до сдачи одной из сторон или нанесения достаточно тяжелого урона. Добивать сдавшегося или неспособного продолжать схватку противника запрещается, — произнес судья, — но случается всякое — меч глуп, а магия слепа. Поединок начнется по моей команде.