Порода перевала словно ожила и начала двигаться. Словно стены или щипцы, медленно сжимающие нас в ловушку.
— Быстрее! — скомандовал я.
Нам нужно было покинуть тропу до того, как нас раскатает в лепёшку. Я слышал тяжёлое дыхание сзади. Бойцы устали, но двигались резво. От этого зависела наша жизнь.
Мы бежали вперёд, словно по коридору, но там, где у нас миг назад было несколько метров пространства, едва ли осталось полтора. Я мог бы ускориться с Укреплением тела, но бежать быстрее, чем человек перед тобой, было просто невозможно.
В моём арсенале не было ни одного заклинания, что позволило бы нам хоть как-то разобраться с удушающими, сжимающими нас тисками. Весна тоже была бессильна — древесины или корней не было на версты вокруг.
Я почувствовал, как сзади дует сильный порыв ветра. Магический и придающий сил. Ноги словно сами собой задвигались быстрее. Ускорился и Фёдор, подгоняемый ветром. Это была магия Ивана. В замкнутом пространстве, где выход был лишь впереди, магия ветра работала отлично.
Но воздуха стало не хватать. Словно что-то выкачало весь кислород, а на зубах противно заскрипела пыль. Стены из камня неминуемо надвигались.
Нас сам собой вёл живой лабиринт, не давая свернуть. Ведь поворотов-то и не было. Наконец, когда я чуть ли не плечами чувствовал надвигающуюся породу, я увидел впереди мерцающий свет.
Кровь билась в висках, сердце бешено колотилось. Тридцать шагов. Двадцать. Десять.
Первым на свет выбрался Фёдор. Он, как пуля, выскочил из лабиринта, споткнулся, повалился на камень и кубарем покатился вперёд. Я же, использовав энергию хаоса, сделал рывок вперед, выигрывая секунды для следующих за мной бойцов.
Один за другим бойцы посыпались из лабиринта. Они тяжело дышали и были едва способны держаться на ногах. Но стены предательски сужались.
Я принялся колдовать. Если кто застрянет — придется тянуть силой.
Вот Игнат, где-то бросивший свои пожитки, боком выскакивает из прохода, выталкиваемый воздушным заклинанием. За ним с трудом протискивается Иван.
Я слышу скрежет металла и сдавленный яростный голос Аскольда. Он был замыкающим и не успел выбраться до того, как порода зажала его.
Я бросился к нему, колдуя на ходу. Простенькое заклинание — с рук срывается огромный масляный шар. Он бьется прямо в бок Аскольда. Тот покрывается скользкой жидкостью.
— Хватай его за руку! — кричу я
Я рывком тащу его на себя и слышу скрежет то ли металла, то ли его костей. Иван вовремя соображает и бросается мне на помощь. Вдвоём, кое-как, кряхтя и ругаясь, мы вытаскиваем Аскольда наружу.
В следующий же миг камень схлопывается, и волна пыльного, затхлого воздуха поднимается вверх.
— Ты, пёс, ты говорил… — выплевывает слова Аскольд, — что здесь будет безопасно!
Вряд ли Федор мог предполагать, что мы столкнемся с противостоянием самой стихии. С тем, что камень восстанет против нас. Как к такому подготовишься?
Надо отдать Молчуну должное — он быстро сориентировался. Это в данной ситуации было самым главным. Ведь его скорость — это скорость всего отряда. А она могла стоить кому-то жизни.
— Я не говорил, что будет безопасно, — начал оправдываться Фёдор. — Скорее, быстро. И что я знаю тропу.
— Да, — тяжело выдыхаю я, — куда уж быстрее.
Раздаются несколько смешков. Бойцы потихоньку приходят в себя. Кто-то уже способен подняться на ноги, остальные всё ещё лежат на камне, тяжело дыша.
Я поднимаюсь на ноги, отряхиваюсь и смотрю, куда же мы попали.
Широкое плато посреди перешейка было странной картиной. Ведь раньше мы шли по холмам и узким тропам. Отсюда я бы не смог определить, куда нам следует идти, если бы не пробивающееся сквозь низкие, серые тучи Солнце.
— Ты знаешь, куда нам дальше? — спросил я Фёдора.
Он деловито огляделся, посмотрел на небо, облизал палец, поднял его в воздух, опустил, а затем прочистил горло и выдал:
— Приблизительно.
Аскольд уже успел более-менее привести себя в порядок и пытался вытереть масло с доспехов и лица тряпкой. Но даже так я видел на его лице искреннюю злобу.
— Я сейчас, — проговорил он, — приближу тебя к смерти!
Фёдор безразлично пожал плечами, пропустив угрозу мимо ушей, и принялся исследовать камни и горную породу вокруг нас.
— Привал, — коротко скомандовал я.
Мы разожгли костёр, вскипятили воду и пересчитали утерянное в бешеной гонке. Часть вещевых мешков была брошена в узком лабиринте тропы. Вещи не стоят дороже жизни. Главное, что все остались целы.
Бешеная гонка сильно измотала отряд, но кое-что оставалось неизменным — тишина. Абсолютно непроницаемая тишина вокруг нас. Лишь тяжёлое дыхание, треск костра да хруст камня под ногами. Но ни единого звука.