Сольвейг задумчиво смотрела на потрескивающие деревяшки, Роман что-то активно жевал. Это был один из редких моментов, когда он молчал. Мне было даже чуточку жаль прерывать идиллию.
— Ну, как вы?
Я присоединился к ним.
Сольвейг, с растрёпанными пшеничными локонами и понурой моськой, выглядела уставшей. Роман дожевал сушеное мясо и заговорил:
— Да ничего так. По семье скучаю.
— В Северске остались? — поинтересовался я.
— Да, там, — Роман тяжело вздохнул.
Сегодня он был прямой противоположностью себя обычного. Возможно, сказалась усталость. А, может, энергичная пробежка ранее.
— Вы как познакомились-то вообще? — спросил я.
Мне нужно было понять, мог ли я завербовать их обоих сразу, или разбираться по очереди.
— Как? Да в рейде и познакомились, — ответил Роман.
— Куда ходили?
— Так это… — растянулся он в улыбке. — В Мёртвый Хребет, помнишь такой?
Мне почему-то казалось, что эти двое знают друг друга намного дольше. Да и Роман тут и там периодически выдавал кусочки прошлого Сольвейг. Странно. Чуйка меня редко подводила. Неужто и вправду знакомы без году неделю?
— Не слушай ты это трепло, — вздохнула Сольвейг.
Роман изобразил обиду.
— Признаю, я с её братом служил. Давненько уже было. Ну а потом госпиталь, медсестричка, семья, маленькие дети… и вот он я. Ну а Соля… я и не помнил о ней, пока не пересекались в Северске, в Доме найма. А дальше ты знаешь.
Роман дожевал остатки сушёного мяса и вытер руки прямо об штаны.
— Не думал ко мне в отряд пойти? — прямо задал вопрос я.
— Да не, из Северска в Выкречь неудобно будет гонять. Да и детей не увижу. А я хочу хоть одним глазком смотреть, как они растут. Да и добычу из Выкречи в Северск как-то не особо натаскаешь…
— Имперский банк с Кладовочкой тебе на что? — возразил я.
— Действительно…
Рома задумался и почесал подбородок с редкой щетиной.
— Да и в Выкречи я не планирую оставаться надолго. Сам же видишь, скоро перерастем ее. А в столице региона — и жильё лучше, и безопасность, и школы. Можно и наставника хорошего найти. Не поверю, что твои дети не унаследовали частичку таланта.
— Как я они не болтают, — усмехнулся Рома. — Маленькие пока.
— Подожди-ка… — осенило меня. — Какой брат? Ты же говорил, что Сольвейг сирота…
Сольвейг тут же бросила на Рому нахмуренный взгляд.
— Тю-ю-ю, — протянул Рома. — Мне уже спать пора, время позднее.
Он быстро вскочил и бочком, все время поглядывая на Сольвейг, тактически отступил в сторону своей палатки.
— Проговорился, значит, — прошептала Сольвейг.
— Не хочешь — не рассказывай.
— Да нет, ладно… — замялась Сольвейг.
Немного помолчали. А потом девушка не выдержала и энергично подалась вперёд.
— Что у тебя за мана? Как ты смог вытащить меня с такой силой? И как вообще умудрился поймать контейнер? Ты же даже глаз не открыл! У меня столько вопросов, и не один я не могу задать тебе!
— Да уже задала, — усмехнулся я. — Предлагаю равноценный обмен: расскажу, как у меня всё вышло в лощине, а ты — о том, как оказалась в Зоне.
Момент для меня был принципиальный. Я узнал энергетику, которой пользовалась Сольвейг. Несколько фраз оброненных Ромой, затем заклинание, которое, увидев один раз, невозможно спутать ни с чем другим. Вопрос лишь один — Церковь Солнца или нет?
— Ладно, — согласилась Сольвейг.
Она поежилась и подвинулась поближе к костру.
— У меня повышенная восприимчивость к магии. Вижу ману, хорошо отслеживаю энергетику, — не стал врать я. — И ещё уникальная магия. Почти что твоя. Как-нибудь потом расскажу, когда момент будет подходящий.
— Нечестно, — надулась Сольвейг.
Кажется, что наша беседа все-таки растормошила её.
— Ты не соврал, но и всю правду не сказал…
— Ты тему-то не меняй, — настоял я.
— Да ладно, Рома тебе и так все растрепал — вздохнула Сольвейг. — Помнишь, я говорила, что у меня все из рук валится. Так это с детства. Первые воспоминания — из приюта при церкви. Там жила, молилась и училась. Ничего не получалось, а потом проснулся дар… и меня забрали в послушники.
Она говорила о прошлом рутинно, обыденно. Словно, ничего необычного в нем не было. Вот только была одна загвоздка — я, по прошлой жизни знал, какими методами растят и воспитывают детей в Церкви Солнца.
Особенно, одаренных детей. Они, зачастую, вовсе не были сиротами. А ими становились. Сольвейг говорила отстраненно, словно отгородив себя от прошлого. Провела черту.
— А про брата… не родной он. У каждого ребенка в Церкви был названный родственник. У меня, вот, брат. Я сбежала за неделю до совершеннолетия. Рома помог. Он балабол еще тот, тебе вон соврал зачем-то. Я ж и с семьей его знакома…