Всё-таки наша база находилась на стыке двух кварталов.
За соседним столиком никак не унимался разговор:
— Бежать надо, и всё.
— Куда ты побежишь?
— Да хоть со стенки сигануть.
Я отпил чая из кружки — чёрный, крепкий, без сахара. Сейчас сахар никто даром не добавлял. Цены взлетели ещё выше тех, что были неделю назад. Занимательная экономика. Военная.
— Бежать я не предлагаю, я ж не совсем того, — усмехнулся Аскольд.
Он покрутил пальцем у виска.
— Точно-преточно? — лукаво спросила Весна.
— Ой, да брось ты. Всё на курицу обижаешься?
— А может, и обижаюсь…
Весна забавно надула щёчки.
В отличие от настроения в городе, у меня в отряде всё было в порядке. Каждый день — рабочий день. Если не рабочий — тренировочный. Если не тренировочный — рабочий.
— Где ходоку и наёмнику самое место? — спросил я.
— В бою? — оскалился Аскольд.
Весна тяжело вздохнула.
— Мальчишкам бы только подраться.
— Почему? — не согласился я. — Мы часто решаем вопросы миром. Очень.
Я попытался вспомнить, когда решал проблемы без применения силы. Да, негусто. Но было же!
Весна сделала удивленное выражение лица и приложила ладони к щекам, чуть приоткрыв рот.
— А кто чуть не убил капитана стражи?
— Не помню такого, — возразил я.— Что точно помню, так это Каменный цветок.
Аскольд и Весна тут же посерьезнели и подвинулись ближе ко мне.
— Да не так близко…
Я отодвинулся вбок, ближе к Весне.
— Обидно, — произнёс Аскольд.
Вот только на лице его не было ни капли обиды.
— У нас под рукой настоящий клад, если подумать, — продолжил я. — В десятки раз лучше, чем Одолень-трава. Хотя и ее остатки есть. Кварц есть. Каменный цветок тоже. Нужно только найти лабораторию. В отряде уже все к прорыву так и тянутся.
— Верно, верно, — поддакнул Аскольд. — Особенно Весна. Давно в девках засиделась.
Весна удивленно посмотрела на Аскольда. Затем бросила на меня короткий взгляд, зарделась и уставилась в кружку чая.
— У тебя глаз что ли лишний? — спросил я Аскольда.
— Никак нет. Больше шутить не буду.
Не хотел я так спешно каменный цветок использовать, но придётся. Судя по тому, с чем нам предстояло столкнуться — без него никуда.
— Адептом я вас из города никогда не выведу, — задумчиво произнес я, — случись что.
Аскольд заинтересованно подался вперёд.
— А Подмастерьем сможешь вывести?
Если… нет, когда я возьму ранг Подмастерья я стану очень сильным по меркам Выкречи. На ранге Адепта я вполне могу потягаться с Подмастерьями. А уж если сам им стану, то едва ли в городе найдется один Мастер способный противостоять мне. Ратибор Володин.
От него я, кстати, получил весточку меньше часа назад. Подписано-то было Серегой, но приглашение главы Рода. Неформальное.
— От той дичи, что спряталась за толпой мелких монстров? — ответил я вопросом на вопрос. — Оружие нужно. Без него никак. Из Каменного цветка. Вот только…
— Что?
Было ощущение, что даже так силы будут неравны. Нужно много силы. И сразу. И, желательно, родной. Качественно улучшить арсенал. Пока об этом рано говорить.
— Не бери в голову, — отмахнулся я. — Пойдемте.
Вот упиралось у меня всё в место для алхимических работ. И так совпало, что знал я один Род, всегда готовый к деловым сделкам. Да и меня самого пригласили как-никак.
А там и узнать можно, кто Чернышова подрядил. Возможно, придётся торгануть какую-нибудь информацию на возможность использования лаборатории. Но оно того стоило.
Я не обязан открывать Володиным всё. Можно выдать ровно минимум полезной для Ратибора информации. Ну или чуть больше, если цена будет хорошей.
Мы закончили есть и вышли из трактира. В меня сразу же врезался пацанёнок — грязный, в потрепанной одежде, ростом от горшка два вершка.
— Прости, дядя!
Он тут же попытался скрыться.
— А ну, стоять!
Я схватил его за ухо.
— Ещё раз сунешь руку мне в карман — сломаю. Понял?
— Понял, понял, — затараторил пацаненок. — Пусти!
Как только я отпустил ловкого пацанёнка, он тут же юркнул в переулок и исчез.
— Дал бы ему монетку, — заботливо произнесла Весна.
— Он у меня из другого кармана и так две вытащил. Хватит ему.
Здесь, в Нижнем квартале, прямо на улицах спали разношерстные посетители города. Почему посетители? Городские беженцы, гости, бездомные — в общем, все те, кто не мог себе позволить остаться в резко подорожавших трактирах, постоялых домах и корчмах. И ни у кого не было ни родственников, ни связей. Спали где придётся, ели что придётся, жили как придётся — целыми семьями.