— Какие свойства? — протянул торгаш. — От зависти он, вот.
— От зависти?
— Ага, всё верно, — продолжил говорить торгаш. — Вот я его в руках держу и уже вам ничуточки не завидую.
Весна задержала взгляд на платке с серебристой вышивкой. Я знал, что она тоже не чувствовала в нём никакой магии.
— Хочешь себе такой? — спросил я.
Она пожала плечами.
— Давай свой волшебный платок, — выдохнул я.
На что торгаш тут же затараторил благодарности и заверения, что его товары высшего качества.
Я заплатил.
Весна взяла платок в руки, провела по нему подушечками пальцев, словно проверяя ткань на мягкость, а затем сделала шаг навстречу мне и обвязала платок мне на шею. Её глаза озорно блестели искорками — так бывало, когда она затевала какую-нибудь шалость.
— Я не боюсь зависти, — сказал я, когда Весна закончила и сделала полшага назад.
— Просто тебе идёт, — ответила она.
Весна смотрела на девчонок, и они тут же приняли её сторону:
— Да!
— Есть в этом что-то…
Ткань платка была мягкой, так что я в общем-то и не возражал.
Мы двинулись дальше по торговым рядам. Сольвейг умудрилась найти кузницу, где принялась обсуждать сплавы и клинки.
— Мне как раз нужны наконечники для стрел. — сказала Ира.
В итоге она присоединилась к Сольвейг.
Я же, пока они были заняты, спросил у Весны, кивнув в сторону Сольвейг:
— Вы вроде не ладили?
Весна немного помолчала, а затем пожала плечами.
— Многое произошло. Думаю, что успели друг к другу привыкнуть.
Глубже копать я не стал. В конце концов, это их личное дело. Главное, что притёрлись и больше никаких холодных взглядов, ужимок и недомолвок.
Мы с Весной немного поговорили. Поток людей в кузницу и из неё не прекращался, а Сольвейг с Ирой никак не появлялись.
— Что-то они долго, — сказал я. — Пойду-ка посмотрю.
Я зашёл в кузницу и нашёл Иру, торгующуюся с невысоким, крепко сложенным кузнецом.
— Рубль за три наконечника — это настоящая обдираловка!
Ира была разгорячена спором и не обращала внимания на происходящее вокруг. Надо сказать, что выглядела она очень хорошо — раскрасневшаяся, с немного растрёпанными волосами.
— Я и так делаю скидку, — возразил кузнец.
И их торги возобновились по спирали. В итоге через несколько минут одних и тех же аргументов я вмешался:
— Заворачивай всё, что она выбрала.
Ира резко повернулась ко мне и уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но, заметив меня, замерла. Её глаза прояснились, и она согласно мотнула головой, отчего серебристые волосы рассыпались по её лбу.
— Хорошо.
— О как, — прошептал кузнец.
Он повернулся ко мне и уважительно кивнул.
Когда дело касалось вооружения, а особенно луков, стрел и всего с ними связанного, Ира превращалась из холодной спокойной девушки в настоящую бестию. Впрочем, знал я ещё один случай, когда это происходило… Но это уже совершенно другая история.
В итоге из лавки все вышли довольными: Ира — со стрелами, Сольвейг — с отличным представлением, а я — с уважением кузнеца и с полегчавшим кошельком.
— Спасибо, — поблагодарила меня Ира.
Мы продолжили прогулку по улицам Беловежска. Торговые ряды сменились жилым кварталом. Мы шли вдоль каменной ограды, за которой слышались голоса, детский смех и журчание воды. Сольвейг приблизилась ко мне и потянула меня за рукав.
— Зайдём в парк?
— Конечно.
После жары кузни я был не против укрыться в тени деревьев.
Это не был парк в полном понимании этого слова — скорее, большой сквер или даже городской сад. Мы свернули, миновали небольшую деревянную арку с вывеской и оказались в тени высоких деревьев. Пахло свежестью и пыльцой. Вдоль дорожек на скамейках сидели семьи, старики, читавшие газеты. На зелёной лужайке дети играли в догонялки.
Мы прошли вглубь парка и оказались у небольшого озерца, скрытого за стеной деревьев, где и расположились.
— Тихо здесь, — заметила Ира, садясь на скамейку и снимая перчатки. — Как будто не столица, а совсем другой мир.
Я же сел на траву в паре метров от воды, с удовольствием прищурился и ловил тёплые весенние лучи. Весна и Сольвейг сели рядом. Мы немного помолчали, наслаждаясь природой. Каждый думал о чём-то своём.
Вот только Сольвейг неожиданно пробурчала:
— Жарко.
Весна тут же бросила на неё свой коронный заговорщический взгляд.
— Озеро рядом. Можно умыться и ноги намочить.
Повисла короткая пауза, за время которой девчонки успели обменяться полдюжиной взглядов. Вокруг не было никого — ни детей, ни случайных прохожих. Лишь тишина да редкий шелест листвы.