Постой. Я чую здесь силу, — услышал я шёпот ветра.
Голос Цвета. Давненько я не слышал об этой способности, но сразу узнал васильковое небо. В отличии от других моих сил, эта уже несколько раз обращалась ко мне напрамую.
Хочешь я приведу тебе нового подданного?
Подданного? В смысле, здесь есть новый Цвет?
Птица наделена им. Прикажи явиться. У тебя есть я, он послушает.
Зачем ты мне помогаешь?
У меня должен быть сильный владетель.
Вокруг меня поднялся лёгкий ветерок, разметавший хоори и растрепавший волосы. Сама же туша выцвела и поблекла, даже кровь её стала бесцветной. Не уверен, что это теперь можно есть.
А затем перед лицом появились слова великого отца:
Получен новый цвет. Вересковый отблеск. (5/1)
— Ничего себе. У тебя его сила! Теперь я понимаю, как ты смог убить Принца…
— О, ты что-то видела? — обернулся я к оури.
— Только то, что цвет оперение птицы в один миг стало серым. Порой так случалось с его врагами.
Я ещё раз смерил сову внимательным взглядом. Может ли она знать что-то полезное о магии Цвета? Нечто, что поможет мне избежать проблемы с химерностью?
— Вот, возьми зелье здоровья и можешь улетать. Найдёшь сама наших?
— Я же сова, как ты сам заметил. И вижу куда лучше, чем ты. Но ты действительно думаешь, что я улечу прямо сейчас? Что тебе нужно в этой башне, сиин?
Я хотел было ответить, что это не её дело, но с другой стороны, оури только начала приходить в себя после потери Алькора. Стоит ли грубостью шатать те мосты, что только начали вырисовываться в нашем общении?
— Как хочешь, — пожал я плечами, меняя форму и исчезая на нижнем этаже.
— Даже не думай, что буду тебя ждать наверху, — послышался крик Улинрай, хотя я и так прекрасно её слышал. А так же взмах её крыльев, так что появление влетающей в большое смотровое окно девушки-совы меня не удивил.
— Что это? — спросила она, глядя на единственный сохранившийся в помещении предмет.
— Чему тебя в детстве учили? Телескоп, оури.
— Змеи запрещают нашему народу постигать знания, кроме шаманизма. Что-то вроде ищеек-сиин на службе у сорами, — не упустила случая попытаться меня уколоть сова.
— Извини, я не знал.
— Не за что. Наша сила завязана на знаниях предков и тесно сплетена с обычаями нашего народа. Если бы не это, нас бы лишили истории, и пустили на опыты, как Ашера и ему подобных.
Я заглянул в телескоп, но почему-то вместо далёких земель увидел только лишь тьму. Представив на своём месте Сайриса, я задумчиво покрутил настраивавшие резкость колеса, но ничего не изменилось.
— Кажется, он неисправен, — вынужден был констатировать я. — А с виду хорошо сохранился.
— Этой башне более тысячи лет. Она здесь была ещё до Доминиона.
— Вот как? Откуда ты знаешь?
— Одиннадцать башен, брошенных магами, что стали безумны и воплотились саагами, — задумчиво произнесла Улинрай.
— Это какая-то баллада?
— В детстве, до того, как Принц спас меня из общины, старшины заставляли нас учить все эти паршивые стишки наизусть. Я думала, что давно забыла их, но вот, вспомнила.
— И что там дальше? Я слышал об этих созданиях. Моя наставница рассказывала о священном звере Пустоты третьего ранга стихийной печати.
— Вроде того. Дословно не скажу, но дальше каждый описывается, как отдельная тварь. Те маги стали порождениями пустоты. Вот уж, никогда не думала, что мне этот бред пригодится.
Вот значит, как выглядит Улинрай, когда не пытается казаться воплощением мести. Если ворон прав, и где-то в разуме великого Мельхиора отмечается повышение репутации в глазах других разумных, то мое общение с совой точно перешло какой-то важный рубеж.
— О-о, — потянула сова, осматривая устройство. — Он из адаманта. Должно быть, тучу денег стоит. Кстати, здесь стёклышко разбито в дребезги. Так и должно быть?
Я повернул к себе артефакт и недовольно убедился в словах девушки.
— Проклятия бездушному богу, линза испорчена. Жаль. Но раз уж это адамант, попытаюсь-ка я его отцепить от пола и взять с собой. — последнее я сказал уже сам себе, принимаясь изучать механизм когда-то вращавшегося участка пола, к которому было намертво приделано устройство.
— А что он должен был делать, когда был цел? — полюбопытствовала сова.
— Разве так не понятно? Смотреть на далёкие расстояния.
— Я и забыла, что сиинтри немного слепые. Думаешь, это устройство тебя спасёт от дурного зрения?
— Зелье зоркости, — не стал скрывать я свою слабость.
— С таким зельем я смогла бы и сама рассмотреть всё, что тебе нужно.