Раздается рычание, и я следую за ним к Николаю, когда два тела летят обратно в лифт, их горла вырваны, и они захлебываются собственной кровью. Николай держит их глотки в своих окровавленных, покрытых шрамами кулаках, прежде чем бросить их на пол и наброситься на следующего человека.
По сравнению с Захаром, Николай – грубая сила. Он ревет, разбивая черепа двух мужчин. Он весь в их крови, и я не думаю, что кто-то подошел достаточно близко, чтобы нанести удар. Он отказывается от оружия в пользу того, чтобы свернуть шею и вырвать горло. Квартира почти сотрясается от его гневного рева, ему противно, что они подобрались так близко.
И мне становится интересно, как им это удалось. В этот момент лифт пикает и опускается. Отлично, еще люди идут. Я оглядываюсь на Алексея, чтобы узнать, как он. Он бледен, но все еще жив.
– Думай о киске, если это поможет тебе оставаться в сознании.
– Может, ты придешь сюда и дашь мне ее попробовать? Последняя еда и все такое, – шутит он, но в конце стонет.
– Позже, – обещаю я, подмигивая, и поворачиваюсь, когда лифт поднимается обратно.
Николай сворачивает шею своему последнему человеку. Его покрывает столько крови, что я почти не вижу кожи, только его темные, наполненные смертью глаза, и снова моя предательская киска пульсирует.
Правда? Сейчас не время представлять себе секс с ним, но это не мешает моей жадной киске желать именно этого.
Мы все готовимся, приседаем, когда дверь открывается, но в нее вбегают люди Алексея. Они отдают приказы и проверяют тела, с ними врач, как будто они знали или пришли подготовленными.
– Алексей ранен, – кричу я им. – Осмотрите его сейчас же.
Врач спешит ко мне. Это невысокий мужчина с седеющими волосами, светлыми глазами и доброй улыбкой, но я встаю на его пути и приставляю пистолет к его голове. Он глотает воздух, и я почти чувствую его страх, но он, вероятно, привык к этому.
– Если он умрет, умрешь ты, понял?
– Конечно, – колеблется он. – Могу я его осмотреть?
Ворча, я отхожу с дороги.
– Привет, док. – Алексей вздыхает. – Это Айрис, моя жена.
– Она кажется прекрасной леди, – бормочет он, приседая рядом с ним и раскрывая рану, когда Алексей рычит. – Вероятно, останется шрам. Я думал, мы договорились подождать хотя бы месяц, прежде чем мне придется выковыривать из тебя пули.
– Обвиняй ее, от нее одни проблемы. – Он кашляет, а я брызжу слюной.
Захар смеется, хлопает меня по плечу и притягивает ближе, широко ухмыляясь от адреналина.
– Кто-нибудь будет десерт? – спрашивает он, оглядываясь по сторонам.
– Да, блядь! – Я вытираю лицо, глядя на него, прежде чем вспомнить об Алексее. Захар, кажется, тоже, но он намерен поддерживать легкое настроение, пока доктор молча работает над его братом.
Николай подходит и останавливается передо мной.
– Ты спасла ему жизнь.
Это утверждение, факт, поэтому я не утруждаю себя ответом.
– Почему?
– Если кто-то собирается убить этого самодовольного русского ублюдка…
– Эй! – Алексей протестует.
– Это буду я. – Я ухмыляюсь, и Николай хмыкает, но на его губах появляется небольшая улыбка.
Он наклоняет голову в знак перемирия, мира, а затем делает шаг в другую сторону от меня. Все мы выстраиваемся в линию между Алексеем и любыми другими нападающими, пока он ворчит и позволяет врачу работать. Мое уважение к нему растет. Большинство людей, мужчин или женщин, уже кричали бы или теряли сознание, но только не Алексей.
– Докладывай, – кричит он охраннику, когда тот подходит ближе.
– Они обстреляли газом офис охраны и нас, убрав нас и камеры. Когда мы пришли в себя, мы услышали выстрелы и прибежали сюда. Они проникли через черный ход в строю, вошли и вышли за пять минут. Профессионалы. Возможно, наемники. Сейчас мы проверяем отпечатки пальцев и удостоверения личности и вернем их через час…
– Пусть это будет тридцать гребаных минут, – рычит он. – Я хочу знать личности ублюдков, которые думают, что могут напасть на мою семью.
– Да, сэр, – отвечает он, в его глазах страх, а Алексей пыхтит.
Я знаю, кто напал на его семью. Эти люди будут наемниками, но они не хотели их смерти. Им нужны были деньги. Это она, женщина, которая наняла меня, послала их.