Условия соглашения были очень просты.
Каждая семья должна была принести одну из своих дочерей в жертву врагам. Брак был единственным способом гарантировать, что семьи не будут мстить друг другу. Он также гарантировал, что родословная следующего наследника будет навсегда изменена, создавая союз, который будет продолжаться в течение многих поколений.
Не все присутствующие были довольны таким раскладом.
Глубокие шрамы, полученные за годы страданий и ненависти, нельзя было так просто залечить или стереть. Однако даже самые циничные и осторожные понимали, что этот договор - их лучший шанс на выживание. Хотя неуверенность в успехе договора ощущалась каждым из присутствующих боссов мафии, они дали клятву, которая навсегда свяжет их с договором.
Когда слова слетали с их губ, а в воздухе витал запах крови, они в последний раз убедились, что невинные жизни снова будут считаться побочным ущербом в их мафиозных войнах.
Их дочерям придется заплатить цену за мир, хотят они этого или нет.
10 ЛЕТ ТОМУ НАЗАД
В тюрьме удивительно скучно.
Я ем, сплю и тренируюсь. Я вырубаю всех, кто подходит слишком близко или раздражает меня, включая моего соседа по комнате, который сейчас в отключке на койке подо мной. Он слишком громко храпит. Я не могу этого выносить, человеку необходим отдых.
Мне всего двадцать один год, я самый старший брат из Волковых, но я все еще нахожусь под отцовской опекой. Вот почему я здесь, в конце концов. Он совершил преступление, а я отбываю срок. Забавно, как это работает. Черт, я даже дошел до полицейского участка и сдался, очаровательно улыбаясь и все такое. Два года спустя, вот он я, гнию в тюрьме строгого режима за то, что он сделал. Я могу выйти сейчас или в любое другое время, но есть причина, по которой старый ублюдок совершил преступление и отправил меня сюда.
Чтобы убить кого-то.
Не просто кого-то, а Юрина «Ледоруба» Релтрова. Когда-то он был верным помощником моего отца и нашей семьи, но потом превратился в стукача. Казалось, несколько лет в тюрьме за все убийства, которые он совершил, достаточно, чтобы развязать ублюдку язык. Он начал петь, как канарейка под кайфом, рассказывая им все. К счастью, против нас ничего нельзя использовать. Это должно быть передано в суд, а мы не можем этого допустить.
Наша семья просуществовала слишком долго, чтобы один тупоголовый идиот, который думает, что обрел Бога, мог разрушить ее.
Посвистывая, я скрещиваю руки под головой, думая о последнем телефонном звонке моего дорогого старого отца. Ему нужно, чтобы все было сделано сегодня вечером, а завтра он меня выпустит. Он говорит, что это важно и я ему нужен. Отлично. Я наслаждался бесплатной едой и постельным бельем, даже если оно чертовски некомфортное. Перекатившись, я свесил ноги с края и спрыгнул на пол.
Пора приниматься за работу. Я должен верить в то, что отец вытащит меня. В конце концов, он поступал и похуже, и каждый ублюдок в этом гребаном штате на его содержании. Нет ничего, что Волков не мог бы сделать, даже уйти от наказания за убийство. Я должен знать - я делаю это почти каждый день.
Просунув руку за зеркало, я схватился за шершавый конец заточки, которую купил, когда только попал сюда. Может, я и неплохой, но я не проносил нож в тюрьму в своей заднице. К счастью, здесь есть несколько наших ребят, и они достали мне то, что мне было нужно, пообещав больше денег для их девочек и детей на воле.
Все оказалось практически слишком просто.
Как по часам, охранник приходит и открывает мою камеру, не желая встречаться с моими глазами, когда я выхожу и разминаюсь. Я гордо держу заточку в руке, мои мышцы пульсируют, как у тигра, готовящегося к нападению. Я смотрю, как он сглатывает, его адамово яблоко покачивается.
– Я не смогу изолировать тебя. Сроки сдвинулись.
Я закатываю глаза. Жалко. Хорошо, что у меня был запасной план. Прежде чем он успевает среагировать, я кручу заточку в воздухе и вгоняю ее ему в шею, снова и снова, пока кровь не хлынет на меня, покрывая мое лицо. Но я не прекращаю наносить удары, пока не раздается сирена и ко мне не приближаются офицеры. Они отрывают меня от него, пока я смеюсь, затем что-то ударяет меня по голове, и я падаю.
Когда я очнулся, я был в одиночке. Меня промыли из шланга и заперли.
Как я и хотел.
Теперь пришло время ждать.
Я жду, так терпеливо, как только могу, мой разум и тело готовы. Точно по расписанию звучит еще один сигнал тревоги, благодаря моим друзьям снаружи и внутри.