– Твои братья знают, как извращен их маленький цветочек?
– Пошел ты! – рычу я.
– Спорим, если бы я сейчас залез между этих красивых бедер, я бы нашел твою киску мокрой и умоляющей о моем толстом русском члене, – дразнит он, продвигаясь ко мне. – Как сильно тебе нравится бороться со мной? Пытаться убить меня? – Когда он оказывается передо мной, он наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо. – Как ты думаешь, они хотели бы знать, как мне это тоже нравится? Как чертовски тяжело мне смотреть, как ты борешься со мной? Наблюдать, как ты на самом деле стоишь за себя? Может, я покажу им, как я приручил их дикую сестру своим членом...
Я бью его прямо в живот, и он смеется, но смех получается вялым, так как он отступает назад, ухмыляясь, как маньяк.
– Видимо, я не очень хорошо сыграла роль кроткой и невинной? – Я вздыхаю, не обращая внимания на свою предательскую киску, которая, да, течет от желания. Меня так заводит этот извращенный мудак. – Думаю, мне придется постараться.
– Дорогая, ты не смогла бы вести себя невинно, даже если бы тебя трахнули в задницу. Я увидел это, как только встретил тебя. Эти милые маленькие глазки смотрят в сторону, чтобы скрыть твою правду. Мне больше нравились язвительные комментарии, чем это слабое сучье дерьмо.
– Да, ну, это приведет к тому, что тебя убьют, – усмехаюсь я.
– Сомнительно. Но это заставит мой член стать влажным, когда ты будешь кричать подо мной и использовать эти когти на моей спине. Видишь, Айрис, я собирался оставить тебя в покое и не срывать маленький девственный цветок, но теперь? Ты вся, блядь, моя. Ты смотрела в глаза ебучему дьяволу и дразнила его. Ты заставила его истекать кровью. Теперь я собираюсь сделать то же самое с тобой. Ты моя жена. Продолжай пытаться убить меня, маленький цветочек, и это только сделает его еще слаще, когда я ворвусь в эту тугую маленькую киску.
Мой глаз дергается от ярости. Он так чертовски уверен, что получит то, что хочет, но он никогда не встречал кого-то вроде меня. Я никогда не перестану пытаться убить его, и однажды он ослабит бдительность, и нож вонзится в его сердце. Только это будет не сегодня. В данный момент я никак не могу победить. Он знает мой план, и его братья, вероятно, уже снаружи, а значит, у меня остается только один выход - дать столько, сколько получится.
Он может думать, что он дьявол, но я - жнец.
– Тогда возьми меня, ты, русский ублюдок, – осмеливаюсь я, отступая назад.
Я ожидаю, что он бросится на меня, так поступило бы большинство нападающих, но он не большинство. Нет, он холоден, расчетлив и чертовски умен. Я вижу это в его глазах, даже сквозь безумие. Он идет ко мне, сканируя каждый дюйм моего тела на предмет оружия.
Но я и есть это гребаное оружие.
Когда он пытается схватить меня, я наконец-то высвобождаю все свои годы тренировок. Никогда раньше мне не приходилось прилагать столько усилий, потому что все мои цели были слишком легкими. Но только не Алексей Волков. О нет, он легко уклоняется от моей атаки, переходит в оборону, пока я преследую его по комнате, нанося удары и пинки, как хорошо отлаженная машина. Когда он врезается спиной в дверь, я опускаюсь перед ним на колени, скольжу рукой к его лодыжке, где нахожу небольшой клинок. Крутанувшись, я встаю и наношу удар. Он стонет, когда он разрезает рубашку на ленты, материал отпадает, открывая его крепкую, татуированную грудь, но у меня нет времени глазеть. Я снова кручусь и снова опускаю лезвие, на этот раз задевая его по бедру.
Он даже не двигается, чтобы защититься, и не вздрагивает. Он просто смотрит на меня с восхищением и вожделением в глазах.
– Моя маленькая жена - сила, с которой нужно считаться, – пробормотал он, поглаживая свой член в брюках. – Не могу дождаться, когда увижу, как ты будешь драться, когда я буду тебя трахать.
– О, ради всего святого! – кричу я. – Борись со мной, перестань думать своим членом!
– Как я могу, когда ты заставляешь меня так сладко истекать кровью? Вот, жена, погрузи его в мою грудь, если сможешь. – Он распарывает остатки рубашки. Я не могу сдержаться. Я смотрю на него, моя киска сжимается от великолепия этого мужчины. Я знала, что он был убийцей и многое пережил, шрам на горле - тому доказательство, но видеть такое... Черт.
Шрам за шрамом покрывают каждый сантиметр его кожи, что только усиливается традиционными черными русскими татуировками. В его правый сосок воткнут крошечный нож. Это должно быть больно каждый раз, когда он двигается, но его, кажется, это не волнует, а его мышцы? Когда он откидывается назад, они пульсируют. Восемь кубиков и огромная впадина ведут прямо к массивному члену, который обтягивает его брюки. Он такой горячий, что мне приходится моргать, чтобы напомнить себе, что я должна убить его, а не представлять, как разрезаю его грудь, сидя на нем верхом.