Я замираю, зная, что он собирается свернуть мне шею. Я встречаюсь с его глазами в зеркале и понимаю, что на этом все заканчивается.
Вся моя борьба, все мои тренировки были недостаточны, чтобы победить Николая, и я сойду в могилу, зная это. Враг моей семьи в конце концов ранит их достаточно сильно, чтобы мы начали войну, и никто не выживет. Это вспышка понимания, когда я сглатываю, отказываясь закрыть глаза.
– Сделай это, – нетерпеливо огрызаюсь я, ненавидя тот факт, что он затягивает с этим и снова дразнит меня.
– О, я не собираюсь убивать тебя, Айрис. Я не настолько тупой. Мой брат убил бы меня за нарушение договора, но тебе это с рук не сойдет. Нет, ты пойдешь со мной в мою игровую комнату. Ты расскажешь нам все, и только тогда мы решим, жить тебе или умереть. Ты вот-вот испытаешь целую кучу гребаной боли.
– Почему, черт возьми, эта мысль так возбуждает? – Я так запуталась, правда.
Прошептанная угроза заставляет меня дрожать от потребности, и я ненавижу себя в этот момент.
– Почему? – рычу я.
– Почему, Айрис? Может быть, я заинтригован тем, как одна женщина готова выступить против нас, а может, я просто очень хочу резать твою кожу и слышать, как ты будешь кричать для меня так же, как кричала для моего брата.
Откуда взялся этот убедительный дьявол? Николай был молчалив и смертельно опасен, но, похоже, я что-то в нем вызвала, и я не против. И тут я понимаю, что трусь об него, как драная кошка в течке.
– Они сказали, что я должен защищать тебя, а это значит оставаться рядом, – рычит он, прижимаясь к моей спине, позволяя мне почувствовать твердую длину его члена на своей заднице. – Действительно чертовски близко, но, похоже, я защищаю их от тебя, не так ли? Скажи мне, Айрис, почему ты пытаешься убить нас? Это не только потому, что ты ненавидишь нас и хочешь свободы. Мы не хотели тебя так же, как ты не хотела нас.
Я знаю это, но все равно вздрагиваю.
– Может быть, я просто ненавижу вас, русских мудаков.
– О, тебе, похоже, понравился русский член моего брата прошлой ночью, и ты, кажется, очень довольна моим сейчас, – усмехается он, крепко сжимая мое горло, пока я не начинаю с трудом дышать.
– Я думала, ты меня ненавидишь, – спокойно отвечаю я, в тесном пространстве – это кажется гораздо более интимным.
– Да, но это не значит, что я не хочу тебя. Как ты и сказала, Айрис, это будет так мило, так хорошо, даже если мне придется убить тебя в конце. Ты знаешь, что я сделаю все, что потребуется, чтобы спасти свою семью, – шепчет он мне в волосы, вызывая во мне дрожь.
– Я тоже, – огрызаюсь я, удерживая его взгляд в зеркале, когда его хватка сжимается еще больше, не давая мне говорить.
– Значит, мы понимаем друг друга, так что давай начнем, Айрис. Твои братья заставили тебя сделать это? – Его брови поднимаются, когда он встречает мой взгляд в зеркале. Несмотря на свои слова, он откидывает мои волосы в сторону и проводит губами по моему горлу.
Если это форма пытки, то я только за.
Мои легкие кричат, мне нужно дышать. Я касаюсь его руки, показывая, что не могу говорить, и он отпускает свою хватку настолько, чтобы я могла свободно говорить.
– Как насчет того, чтобы пойти на х... – Он обрывает мои слова, и я впиваюсь когтями в его руку.
– Отвечай на вопрос, Айрис. Мне бы не хотелось портить их красивые ковры твоей кровью. – Угроза повисает в воздухе, пока его вторая рука тянется вниз по моему телу. Я наблюдаю в зеркале, как он проводит рукой по моему бедру. Несмотря на угрозу, она заставляет мою киску сжиматься, когда я раздвигаю ноги. Он рычит, скользит рукой все ниже и ниже, пока почти не касается того места, которое мне нужно.
Он снова дает мне дышать, не желая пока убивать меня. Я втягиваю отчаянно глоток воздуха, откидываясь на него, как будто меня это не беспокоит.
– Ты со всеми своими врагами так играешь?
– Только с теми, кто умоляет меня об этом, – урчит он, скользя рукой вниз, чтобы накрыть мою обтянутую джинсами киску. Я застонала, закрыв глаза. Угроза того, что он хочет сделать со мной, все еще висит в воздухе, пока мы боремся с нашей ненавистью и похотью друг к другу.
– Ты собираешься убить меня или трахнуть? – требую я.
– Возможно, я сделаю и то, и другое, – рычит он, покусывая кожу на моей шее и впиваясь в нее зубами так сильно, что я чувствую, как кровь течет по моей коже. Мы настолько погрузились друг в друга, что не услышали, как кто-то вошел, пока не стало слишком поздно.