– Согласен, – синхронно отвечают главы семей.
– У нас у всех есть дочери, а женщина всегда существовала для союзнических целей, поэтому вполне уместно, что именно их здесь приносят в жертву.
Мне приходится сдерживать болезненный рев при упоминании моей младшей сестры.
–Как только девушки достигнут совершеннолетия, они должны выйти замуж за глав семей, выбранных для них, или за тех, кто скоро станет доном. Этот обмен должен быть завершен в одни и те же сроки. Мы не хотим, чтобы кто-то отказался от союза, потому что у него возникла трусость. Согласны ли мы на эти условия?
Никто не говорит ничего противоположного, устанавливая молчаливое соглашение.
– Хорошо. Теперь, поскольку моей дочери всего восемь лет и она самая младшая из девочек, я предлагаю заключить брак только через десять лет, когда она достигнет совершеннолетия. – Это абсурд! – с яростью кричит Мигель. – Моя дочь уже совершеннолетняя. Как ты можешь ожидать, что Роза будет ждать замужества, пока ей не исполнится почти тридцать? Люди подумают, что с ней что-то не так.
– Когда это общественное мнение нас волновало? – самодовольно отвечает Бенни.
– Это будет насмешкой над моей семьей. Это принесет только позор моей дочери. В таком возрасте кто знает, будет ли она вообще достаточно плодовита, чтобы рожать детей? – гребаная свинья. Я вижу чувства, отраженные в некоторых глазах других.
– Моя мать хорошо выносила меня и моих братьев до своего сорокалетия. Я уверен, что она созреет для размножения и в двадцать восемь, – хмуро возражает мой отец.
– Тогда забирай ее!
– Никто не претендует ни на одну девушку. Это должно быть справедливо для всех заинтересованных сторон. Поэтому будет проведена лотерея, – терпеливо объясняет дон Карло.
– Лотерея?! Что это за pinche puta solution - гребаное решение? Неужели моя Роза должна достаться вам как скот?!
Ирландский босс, получив достаточно, поднимается на ноги. Я вскакиваю на ноги, достаю свой пистолет, даже когда он уходит, а потом возвращается с миской, которую ставит на стол между нами. Все молча наблюдают за каждым его движением, гадая, что он будет делать дальше. Найл Келли берет желтый блокнот, затем отрывает от него листок, рисует на нем, а затем бросает его в миску.
– Мы все выбираем имя. Если имя, которое вы выбрали, будет именем вашей собственной дочери, мы выбираем снова, пока не получим новое имя.
– Немного по-детски, но я думаю, это служит цели, – насмехается Дэнни за своим братом.
Я не могу не согласиться.
– Да, но я считаю, что простота всегда приносит пользу. Зачем делать гору из кротового холмика, я всегда так говорю.
– Сойдет, – добавляет дон Карло, бросая их имена в чашу.
Один за другим они пишут свою фамилию и бросают ее в яму отчаяния. Никто из них не выглядит слишком счастливым по этому поводу. Чаша символизирует гармонию там, где когда-то царили хаос и свобода воли. И все же это единственный способ гарантировать, что мы проживем еще один день в этом беспорядочном мире.
Я смотрю на отца, но его выражение лица говорит мне все, что мне нужно знать. Это урок, который он вдалбливал в нас с самого рождения: семья страдает вместе с семьей. Что должен вынести один, то должны вынести все. Он считает, что это заставляет нас смиряться и создает связь, которую мы никогда не сможем разорвать, защищая тем самым будущее нашей семьи.
Не только я женюсь на этой бедной девушке, но и все мы.
Все Волковы или ничего.
Десять лет.
Это все, что у меня есть. Десять лет, чтобы подготовить моих братьев и дать моей сестре счастливую, безопасную жизнь с нами, прежде чем ее оторвут от нас. Десять лет до того, как мне навяжут этот гребаный брак. Я ненавижу эту идею, ненавижу мысль о том, что мои братья будут закованы в цепи, особенно Захар, который все еще верит в любовь, или Николай, который все еще борется со всем, что ему пришлось пережить.
Как мы будем это терпеть? Но мы должны. Мы не можем показаться слабыми, несмотря на то, что от этой мысли мне становится плохо - не за себя, а за сестру. Она невинна, чиста, ее не коснулась тьма в нашей жизни, а теперь она должна быть в самом ее центре.
Защитят ли они ее? Полюбят ее? Я убью их, если они причинят ей боль. Я хочу кричать, бороться, но не могу.
Все кончено - теперь она будет с одним из этих ублюдков.
Моя сестра - это все, что у меня осталось чистого и хорошего. Все, что я делаю, я делаю для своей семьи, для нее и моих братьев, но это не спасет ее.