– Сейчас. – Алексей достает оружие.
Я издаю звук, чтобы привлечь их взгляды, и Николай колеблется, прежде чем повернуться ко мне и подойти ближе. Я вижу, как Алексей выхватывает пистолет, но не обращаю на него внимания. Рука Николая перемещается к пульсу на моей шее, который подскакивает, когда шершавые подушечки его пальцев ласкают мою кожу.
– Она жива, – говорит он им, но не отстраняется. Он проводит пальцами по моей шее к лицу, накручивает на палец прядь волос и убирает ее за ухо, глядя на меня. Его рука проводит по моей щеке, пока он наблюдает за мной с открытым, почти испуганным выражением лица, а затем он моргает и исчезает.
Выпрямившись, он поворачивается и уходит, оставляя меня смотреть ему вслед с сердцем в горле.
Захар бросается ко мне, а Алексей ругается по-русски и пятится, но я не отворачиваюсь от двери. Часть меня хочет, чтобы Нико развернулся и вернулся, как будто я неполноценна без него.
Как глупо.
Я получила то, что хотела, так почему я хочу большего?
Я хотела этого, чтобы возненавидеть его, их, чтобы защитить себя, но это разрушило мои щиты, оставив меня голой и незащищенной.
Когда Захар расчесывает мои волосы и начинает тихонько напевать мне, мне приходится закрывать глаза от набежавших слез. Он принимает это за боль, и чувство вины наполняет меня.
– Эта suka.6 Я убью его. Вызови врача, Алексей, сейчас же! – Я никогда не слышала его таким требовательным, таким сердитым.
– Я в порядке, просто устала, – сказала я, не желая обращаться к врачу, и в этот момент у меня созрел план. Я снова открываю глаза и позволяю ему увидеть все мои смешанные эмоции.
– Я обещаю, я в порядке. Мне просто нужно... – Я ненавижу эти слова. Мне ненавистно обвинять Нико, потому что я сама выбрала это и наслаждалась этим – окей, я чертовски любила это и не могу дождаться, когда сделаю это снова. – Мне нужно отдохнуть и вылечиться, он сделал мне больно.
Проклятия со стороны Алексея усиливаются, прежде чем он подходит и впивается мне в лицо.
– Я сказал тебе держаться подальше. Ты хочешь, чтобы тебя он прикончил? – кричит он. Я вижу панику на его лице, панику, что его брат слишком далеко - страх, что ему придется убить его. Я отшатываюсь назад, не желая этого.
– Не кричи на нее! – рычит Захар, и даже Алексей моргает в шоке. – Убирайся, если не можешь помочь или быть добрым, – заканчивает он, прежде чем повернуться ко мне. – Я приведу тебя в порядок и дам обезболивающее, а потом мы сможем просто поспать. Как тебе это?
– Потрясающе, – предлагаю я с улыбкой, хотя часть моего сердца болит.
Моя семья заботилась обо мне, но они считали, что если ты навредил себе, если ты был настолько глуп, что совершил ошибку и получил травму, то тебе придется жить с болью. Никто никогда не держал меня за руку и не оставался со мной до конца, даже мой наставник после пыток. Почему мысль о том, что этот незнакомец, этот враг хочет позаботиться обо мне, заставляет меня рыдать?
Я чувствую их заботу о брате, но и обо мне тоже, и я использую ее. Я ненавижу себя за то, что обвиняю Нико и увеличиваю их бремя, но мне нужно, чтобы они поверили в этот поступок. Мне нужно, чтобы они поверили в это и ополчились друг на друга, чтобы у меня было время сделать то, что мне нужно.
В конце концов, бывало и хуже, и я охотилась, и охота - это то, что я буду делать... завтра.
Сегодня вечером я позволю им позаботиться обо мне. Я говорю себе, что это все ради дела, но я знаю, что это ложь.
Я действительно маленькая лгунья, как называет меня Нико.
– Не обращай на него внимания, Айрис, я здесь. Я не позволю им причинить тебе боль. Никогда. – Жестокое обещание поселяется в моем сердце, я знаю, что он действительно это имеет в виду. Захар защитит меня от своих братьев. Моя оценка тихого, мягкого брата повышается, особенно, когда я вижу твердость в его глазах, когда он смотрит на Алексея, а потом они смягчаются, когда смотрят на меня. – Не двигайся, я сейчас вернусь. – Он убирает несколько прядей волос с моего лба и нежно целует меня.
Когда он уходит, мне становится почти холодно, и я перевожу взгляд на Алексея. Я облизываю губы, пытаясь заставить их работать.
– Мне жаль.
Он расслабляется, садясь на край кровати.
– Я предупреждал тебя, – шепчет он.
– Я знаю, – шепчу я в ответ. Я не жалею об этом. На самом деле, я хочу Нико снова, но я не говорю об этом, и ненависть к себе поглощает меня за это. Я разрушаю Нико так же, как его отец, и выставляю его чудовищем.