– Что? Мне нельзя уйти? Я должна оставаться взаперти, как гребаный грязный секрет?
– Еще как должна. Мы еще не знаем, можно ли тебе доверять, и это только доказывает, что да. – Его слова ранят ее, но он продолжает. – Этот город кишит людьми, которые либо хотели бы использовать тебя, чтобы навредить нам, либо убить тебя, потому что считают тебя нашим врагом, а ты просто исчезла! – рычит он, прежде чем отвернуться. Он идет к бару и отставляет бокал, как бы останавливая себя от того, чтобы свернуть ей шею, когда я встречаюсь с ней взглядом. Николай стоит позади нее, словно готов свернуть ей шею, но в его глазах ярость, смешанная с беспокойством.
– Они злятся, потому что волновались, -– объясняю я, не обращая внимания на фырканье Николая. – Куда ты пошла? Ты сказала, что тебе нужно пространство, но я не знал, что это значит уехать. Я бы послал охрану...
–Именно. – Она надулась, вскинув руки вверх. – Ты бы весь день держал кого-нибудь у меня в заднице. Извините, что мне нужен воздух. Меня вырвали из моей жизни, из моего дома и бросили сюда к вам троим - которые, надо сказать, очень подавляющие. Меня чуть не убили и заперли в квартире. У меня в голове бардак, ясно? Мне нужно было пространство, мне нужна была тишина. Вдали от всех вас. Просто чтобы все обдумать.
– Лгунья, – шипит Николай, даже когда я смягчаюсь к ней, вспоминая страх до мозга костей, который я почувствовал, когда понял, что она ушла. У нее могло быть пространство, ей просто нужно было сказать нам, не уходя, как будто мы не достойны даже записки.
Как будто я не достоин.
– Я не лгу, – огрызнулась она. – Я гуляла по городу и исследовала его, чтобы увидеть его как нормальный человек, случайный турист, а не как Айрис Волкова. Я просто хотела побыть собой несколько часов, чтобы снова найти себя, а не быть твоей и все, что с этим связано. Я отказалась от своей жизни и своего будущего ради своей семьи и этого договора, даже не имея права голоса. Все, чего я хотела, это несколько часов. – Она отворачивается со слезами на глазах, и я застываю, потому что чувствую ложь в ее словах.
Алексей наблюдает за мной, ожидая моей реакции. Он знает, что я читаю людей так же, как Николай, но он, кажется, верит ей. А я? Я нет. Я видел, как вспыхнули ее глаза. Легкое подергивание. Она лжет. Но почему?
Если я не скажу об этом Алексею, он убьет ее. Какова бы ни была причина ее лжи, я вытащу ее из нее, пока она не разрушила нашу семью. Но пока я даю ей повод для сомнений, потому что она мне дорога, и я не хочу видеть ее раненой или мертвой.
– Хорошо. – Я вздохнул. – Я понимаю. Если бы ты просто поговорила со мной...
– Я не могла, – бормочет она, ее голос густой, как будто она вот-вот заплачет, но я знаю, что это от злости. – Я не знала, что я пленница. В следующий раз я не уйду.
– Следующего раза не будет, – огрызается Алексей, наливая еще один стакан. – Ты не должна покидать этот пентхаус. Мне все равно, насколько ты хорошая любовница, или насколько мои братья обвели тебя вокруг пальца, ты будешь делать то, что я скажу, или я убью тебя. Больше никаких игр, цветочек. Это жизнь и смерть.
– Я знаю это, – отвечает она, и он швыряет свой стакан в стену. Он разбивается вдребезги, и она вскакивает.
– Тогда веди себя так, а не как избалованный ребенок! – Его грудь вздымается, когда он смотрит на нее. – Мне пришлось прервать свои встречи ради тебя, потеряв для нас миллионы. Ты больше не Айрис Келли, и тебе пора – это понять.
– Алексей. – Я делаю шаг к ней, защищая ее от его колкостей, но он сужает глаза.
– Не защищай ее, брат. Она не сделает того же для тебя. – Ее рука прижимается к моей спине, мягкая и теплая, и я прислоняюсь к ней. – Еще один шаг за черту, и она умрет. Мне все равно, кто она. Жена или нет. Она снова ослушается нас, и это будет ее смерть. Я не могу волноваться из-за какой-то глупой девчонки, которая бегает вокруг и убивает нас.
– Я дам тебе глупую девочку, ты, русская свинья...
Я прижимаю ее к себе, выкручивая ей руку до боли, она задыхается и замолкает. Он серьезен, он убьет ее. Он беспокоился, даже боялся, что она ранена или что она исчезла. Она - слабое место для всех нас, и он ненавидит это. Алексей обычно рассуждает логически, но, когда дело касается ее, он не такой. Он бы начал войну, лишь бы больше никогда не чувствовать себя так, как сегодня.
Это то, как Аня заставляет его чувствовать себя.
Как мама.
Слабым.
Испуганным.
Вот почему он никого не подпускает близко, даже нас.
– Не позволит, – уверяю я его вместо нее. – Позволь мне привести ее в порядок и уложить в постель. Это был долгий день для всех нас. Давай успокоимся и поговорим об этом в другой день. – Затем я смотрю на нее. – Что касается твоих привилегий и свободы, он прав - ты заслужила их, как заслужила наше доверие, ведь еще несколько недель назад мы были врагами.