Терселин не понял зачем его противники поливают склоны какой-то дымящейся чёрной водой и решил, что это делается для того, чтобы его воины сильнее увязли в грязи на подступах. И невежество стало его роковой ошибкой.
- Вперёд, воины Илата, вперёд! - воскликнул вождь Гончих идя в середине клина. - Я уже вижу их холёные белые лица!
Словно сорвавшись с цепи после его слов, Гончие и их союзники бросились вперёд с громкими боевыми кличами, расстроив свои ряды. А затем, когда первые сотни ранаарцев вступили на верхний склон холма, арбалетчики королевства дали дружный залп в землю стрелами, чьи наконечники были обмотаны горящей паклей.
Огненное море разлилось под ногами варваров, повергая их в панику. Ранаарцы, срывая с себя горящие сапоги и плащи, частью попадав на землю и катясь с холма живыми факелами, развернулись и побежали, проклиная или прося прощения у Арката, пришедшего, по их мнению, на помощь защитникам.
День пятый
Два дня ушло у Терселина на то, чтобы восстановить дисциплину в своей маленькой разбитой армии, от которой осталось около пяти тысяч человек, в основном — его соклановцы. Остальные просто разбежались, позабыв в порыве страха сказанную ранее вождём Гончих пламенную речь об объединении племён.
На следующий день после штурма вновь пошёл сильный дождь, ослабнув лишь к вечеру пятого дня от начала битвы и создав в долине меж холмов целую маленькую речку из воды и грязи, чей бурный поток исчезал только где-то в юго-восточной низине в километре от фламаренского холма.
Собрав остатки своих сил и мужества, холодной тёмной ночью Терселин вновь дал приказ наступать, но на этот раз он решил прибегнуть к хитрости: Старый Пёс снял с себя доспехи и отбросил щит, оставив себе лишь короткий железный меч, крюк с верёвкой и плотные кожаные штаны, а затем приказал своим воинам сделать тоже самое и двигаться вперёд, обмазавшись грязью и не издавая ни единого звука.
Стражей на частоколе и в дозорных башнях из-за дождя было мало. Потоки дождя и порывы ветра постоянно тушили факелы, и поэтому меж барбаканов периодически проходили туда-сюда факелоносцы, каждый час докладывая дежурным, что всё спокойно.
В непроглядной темноте, среди множества тел, которых ещё не успели унести и похоронить, по земле и воде к лагерю в полной тишине и безмолвии поднимались тысячи воинов, периодически падая на землю, когда над ними проносились огненные стрелы часовых. Быстро и осторожно, ранаарцы к середине ночи достигли верхнего склона и начали думать что делать дальше. И наконец, выгадав момент, когда факелоносцы разминулись друг с другом более широко, чем обычно, Терселин с отрядом наиболее опытных и ловких воинов подбежал к частоколу и забросил вверх первый крюк, быстро взобравшись на почти не охраняемый барбакан.
Там, тем временем, негромко переговариваясь, у решётки ворот стояли два стражника. Один из них сетовал, что давно нормально не ел из-за урезанного вдвое пайка, а второй говорил, что ради победы нужно ещё немного потерпеть.
- Вот пусть генералы и терпят, - буркнул первый. - Почему я должен страдать из-за их амбиций?
- Мы молодая страна, вокруг нас одни враги, разве ты не видишь? - с укором ответил ему второй.
- С любым врагом можно договориться, и он станет другом, - возразил первый. - Разве не стал нашим другом вождь Зигфрид?
- Если ты такой умный, то где твой выпускной пергамент от Сар-Илама? - съязвил второй.
Но стражникам не было суждено закончить свой диспут, так как неожиданно спрыгнувшие на них сверху ранаарцы ударили им по шлемам рукоятками мечей, отправив обоих во тьму бессознательности. Затем четверо варваров огляделись и увидели пару рукояток с идущими наверх цепными передачами. Молча взявшись за них, они стали быстро поднимать решётку, пропуская вперёд столпившихся у входа сотоварищей. Тоже самое произошло ещё на двух передних воротах лагеря.
Нельзя сказать, что весь лагерь в это время спал, но, ввиду позднего часа, патрули и часовые, охранявшие покой спавших в палатках воинов, несли свою службу не очень добросовестно. Тем более, что никто не ожидал столь дерзкой хитрости от ранаарцев, о разуме которых даже генералы имели весьма низкое мнение.
Итак, варвары ворвались в лагерь и напали на передовой полк мечников, мирно сопевших в своих палатках. Почти все их перебили во сне прямо на месте. Патрули и часовые подняли тревогу, затрубили в рожки и забили в находившиеся на башнях медные колокола. Лагерь стал подобен разворошенному муравейнику или сбитому на землю улью: воины вскакивали на ноги, хватали первое подвернувшееся оружие и бросались в беспорядочную схватку, причём многие солдаты были даже без доспехов. Дорвавшиеся же, наконец, до открытого боя ранаарцы разбрасывали в разные стороны не понимавших что происходит воинов королевства как волки отбрасывают и разгоняют стаю охотничьих псов, решив драться до конца за захваченные охотничьи угодья.