- Спорят о чём-то на втором этаже. Можете подняться, разнять их.
- Да, думаю, я так и сделаю. Надо держать их отдельно друг от друга…
Ронан поднялся по деревянной лестнице с железными перилами на второй этаж и пошёл на звук ожесточённого спора двух вождей. Терселин и Зигфрид стояли у окна в анфиладе и на повышенных тонах обсуждали что-то на своём языке.
- Кхм! Приветствую прославленных вождей, - примирительно поднял руку Ронан, подходя к ним. – О чём разговариваете?
- Да так, старые племенные споры, - ответил Зигфрид, бросая на грозно сдвинувшего брови Терселина насмешливый взгляд. – Ничего особенного. Мой король может не беспокоиться насчёт моей верности.
- Хорошо. Можете идти, герцог Зигфрид. Помогите Мигелю с планом атаки и дождитесь новостей. А вас, Терселин, я прошу остаться.
Зигфрид вышел, сделав в направлении Терселина какой-то непонятный Ронану жест, от чего новоиспечённый герцог сплюнул на пол, скрестив руки перед собой.
- Надеюсь, вы расскажете мне что всё это значит? – спросил король, подходя к вождю Гончих.
- Гм! У ранаарцев есть большая разница в репутации между теми, кто присоединяется к более сильному противнику в войне добровольно и без боя и теми, кто присоединяется…вынужденно.
- Я тебя не держу, Терселин, - спокойно ответил Ронан. – Ты можешь идти на запад и осесть на половине нынешнего герцогства Единорога, как я и обещал тебе ранее.
- Нет! – воскликнул Старый Пёс и воинственно потряс кулаком. – Я дал обязательства и не могу их нарушать! Иначе я потеряю не только престиж, но и свою власть.
- Я понимаю.
- Вы… слишком добры, - улыбнулся Терселин. – Вы хороший король, но ханом бы вы не стали.
- Ха! Это ещё почему?
- Вы очень прямолинейны и мягкосердечны. Да, вы обладаете хорошим воинским умением и одарены умом, но ранаарцы таких над собою не терпят. Им нужна твёрдая рука и хлыст.
- Знаю, в герцогстве Оленя даже есть такая песенка: «В Ранааре чтут вождя и кнут…».
- А-ха-ха, да, я слышал о ней. В целом, всё верно.
- Постарайся поменьше видеться с Зигфридом, я бы не хотел, чтобы моя армия вдруг начала драться между собой посреди битвы.
- Этого не будет, - кивнул Терселин. – Я подчиняюсь…
- Пойдём вниз. Придётся тебе снова увидеть своего недоброжелателя. Мне нужно рассказать вам важную новость.
- Какую же?
- Алагаро послал за подкреплением…
На улицах Фламарена пахло бунтом. Этот запах рождался в кузнях, тавернах, гостиничных домах, ныне занятых варварами. Запах полз, стелился по улицам, стенам, местам скопления людей и солдат, и даже драконовские меры устрашения населения не помогали жестокому кагану справиться с ситуацией.
Провизия и казна Фламарена стремительно убывали из-за коррупции и обильных пиршественных возлияний во дворце. После последнего пересчёта складов, заведующий хозяйством крепости на негнущихся ногах сообщил своему повелителю, что провизии хватит максимум на два-три месяца при условии, что все начнут есть только раз в день.
Эта новость поразила Алагро как гром среди ясного неба. Он и его окружение привыкли жить в роскоши и мздоимстве, а теперь вдруг оказалось, что такой образ жизни ну никак не способствует внутриполитической стабильности племени, запертом в ограниченном пространстве огромной крепости. Каган кошмарно боялся потерять свою власть, ему повсюду чудились враги и заговоры. Каждый день по доносам казнили десятки людей и вождей, но паранойя кагана, как и недовольство обычно пассивных раннарцев, только росла.
Новая тактика осады также давала свои плоды, перебив почти все поставки в крепость извне. Алгаро мог только бессильно наблюдать со стен крепости как строится частокол и устанавливаются ловушки. Его план по изматыванию врага провалился, и теперь в образе голодающего оказался он сам.
Чтобы сократить расходы провизии, а также чтобы вызвать подкрепление от верных вождей в герцогстве Ворона и окрестных землях, Алгаро выслал из города почти всю свою конницу, лишив тем самым себя возможности как-либо мешать строительству частокола и осадных орудий. Но он надеялся, что если его подкрепление ударит с тыла, то у него будет шанс на победу или хотя бы отступление в более удобное место для боя.
Однажды утром, дабы снова явить свою мощь народу, а также чтобы просто прогуляться, Алгаро в сопровождении недавно созданной новой гвардии решил проехаться по городу. Улицы Фламарена, несмотря на тёплый весенний денёк, были почти пусты, а окна домов – плотно закрыты. Немногие люди толкались по улицам, хмуро смотря вслед процессии. Вдоль всей главной улицы и на площадях сидели женщины с детьми и старики, протягивая руки к немногочисленным прохожим, которые спешили быстро пройти сквозь хватающих их за ноги и пояса многочисленных нищих и голодающих. Но кагану не было дело до страданий его народа, он со страхом и недовольством осматривался по сторонам, боясь, что кто-то может наброситься на него и его гвардейцев.