Наконец, очередной приступ паранойи, похожий на довод разума, заставил его остановиться и дать приказ своим генералам:
- Выгнать женщин, детей и стариков из города. Недовольным мужьям рубить головы. Всё понятно?
- Да, вождь, - ответил ему человек с глазами серийного убийцы, который командовал его гвардией. – С удовольствием, - добавил он после и улыбнулся.
Спустя всего день ворота Фламарена со скрипом отворились и из него хлынули десятки тысяч женщин, детей и стариков, подталкиваемых копьями гвардейцев кагана вперёд. Тех, кто из страха перед внешним миром или из-за любви к мужьям не хотели идти, закалывали на месте и сбрасывали катиться с пологого склона холма.
- Живее, рабы, живее! Вы тут не нужны, уходите! – кричали гвардейцы, работая кулаками, ногами и древками копий направо и налево.
Затем, когда из города вышла последняя женщина, ворота крепости закрылись перед изгнанниками навсегда.
- Г-господин! – гонец подбежал к Ронану во время завтрака. – Там такое!
- Что?! – король мгновенно бросил ложку и вскочил из-за стола. – Наступление?!
- Н-нет… Там женщины, дети, старики… Огромная толпа. Идут из крепости к нам, просят еды и воды. Их тысячи и тысячи…
- Ничего не понимаю… - Ронан рухнул обратно на лавку. – Это что, новая тактика такая..?
Так перед королём встала ещё одна большая проблема: что делать с изгнанниками? То, что это были изгнанные из крепости люди, он узнал чуть позже. Посоветовавшись с генералами и вождями, Ронан решил пристроить женщин и детей к тем, кто согласится принять их на попечение или выдать их замуж (об этом обещали позаботиться Терселин и Зигфрид). Что касается стариков, то Ронан решил предложить тем, кто ещё мог держать оружие и сражаться, вступить в королевское войско, ну а для немощных было решено выстроить эдакий дом престарелых, где стариков бы и кормили и ухаживали за ними. Стариков также предлагалось взять к себе в семью, чтобы им не было одиноко.
- Знаете, господин, - обратился к королю генерал Рито, наблюдая как группки женщин бродят по лагерю туда-сюда, с неловкими улыбками прося дополнительные порции для своих детей у обедающих солдат, - я всегда удивлялся одной вещи.
- Какой же?
- Как вы думаете, почему люди с гораздо большей охотой и энтузиазмом объединяются для ведения войн, нежели для строительства мира?
- А разве это не очевидно? – пожал плечами Ронан. – Гораздо легче грабить и убивать, это просто, это понятно, это приятно многим мужчинам. Забавно, им лень и неприятно потаскать несколько кирпичей или подать нуждающемуся, но вот убить кого-то и забрать его вещи – это им не лень, это не вызывает у них никакой неловкости, - последнюю фразу король произнёс с сильным презрением к таким людям. – Я воюю не потому, что мне это нравится. Нужно привести королевство в порядок и положить конец бесчинствам варваров, разобраться с безумным королём и извиниться перед эльфами. С варварами будет покончено здесь, а потом…. Потом нам эта осада покажется ещё цветочками, я думаю.
- Королева Туидхана сильная волшебница, - ответил на пылкую речь сюзерена Рито. – Она не сдастся так просто. Думаю, мы сможем увидеть зарево битвы даже на полпути до Эридана.
- Если только он не взял Переправу и не оставил там гарнизон, - предположил Ронан и достал из кармашка плаща маленький мешочек из тонкой грубой ткани. Король развязал узелок, и генерал увидел, как Ронан откусывает кусочек от чего-то напоминающего спрессованный сухой творог.
- Ваше Величество, что это?
- А? А, это… - король протянул нарезанное на кубики лакомство генералу. – Это называется грут. Это сушёный сладкий творог из лошадиного молока. Ранаарцы его любят.
Генерал отправил в рот четыре кубика, разгрыз их и подивился необычному вкусу лакомства.
- М-м, неплохо, надо бы заказать себе побольше.
- Они ещё пьют солёный чай с кобыльим молоком, но он мне не понравился. Зигфрид пьёт его пинтами. Терселин же предпочитает горячую медовуху и эль.
- Давненько я не увлекался хмельными напитками, хо-хо-хо, - расхохотался Рито и тут же помрачнел. – Жаль, что старый Олаф не может разделить с нами грут и прочее… Что-то я расстроился, прошу меня простить, - Рито поклонился и направился в сторону кладбища, раскинувшегося неподалёку от лесополосы, где были застигнуты врасплох мятежные части войска.